Соответствие - Ариэль Салливан

— Нет, не была. Ты была одинока.

— Тебе-то откуда знать! — практически выкрикнула я, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Мне было отлично одной.

— «Отлично» — это не чувство, — отрезал Хэл.

— Это лучше, чем то, что я чувствую сейчас. Зачем вообще меня тревожить, если ты собираешься сбегать каждый раз, когда сталкиваешься с реальностью?

— Мне следовало уйти в тот самый день, когда я увидел, как ты смотришь на ту картину, словно видишь в ней нечто большее. Мне следовало оставить тебя в покое.

— Тебе следовало оставить меня в покое, потому что я ношу серое, а ты синее! — выплюнула я. Мой гнев превратился в нечто уродливое, злое, и лавина эмоций и мыслей, от которых я так долго бежала, наконец прорвала плотину.

Хэл сжал кулаки, весь напрягся, и я поняла, что перешагнула черту.

— Да, ты носишь серое, — процедил он сквозь зубы. — И это не ставит тебя выше меня. Это делает тебя безмозглым сосудом, который они используют для удовлетворения своих прихотей. Вот что дает тебе твоя серая одежда. Ты правда думаешь, что Нора, Коллин или Филипп когда-нибудь примут тебя за кого-то, кроме дефективной? Это все фальшь, игра, а ты просто в нее вляпалась, уверяя, что он другой, даже когда он тебя использует.

Меня словно окатили ледяной водой.

— Я не называла тебе их имен.

Он резко закатал левый рукав. На внутренней стороне его запястья виднелся длинный зазубренный шрам.

— Я же говорил тебе, что меня признали элитой. Они убили моих родителей и сослали меня в Академию. Я одного возраста с твоим ненаглядным партнером, его близняшкой и твоим братом. Они были не разлей вода, заглатывая каждую ложь, которой их кормили. Смотрели на всех остальных свысока. Даже после того, что они сделали с Норой. — Я нахмурилась. Что они сделали с Норой? — Коллин остался предан системе. Стоило мне покинуть Академию, я вырезал этот чертов чип. Большинство при этом умирает, но я выжил. Инсценировал смерть и исчез. Я носил цветное, и я от этого отказался!

Я умею становиться невидимым.

— Их можно вырезать? — спросила я, в голове роились сотни вопросов. Я чувствовала себя ослепленной, сердце колотилось слишком быстро. — Кто ты такой на самом деле?

— Я тот, кем сам решу быть.

Пульс грохотал в ушах.

— Хэл, неужели ты…

В коридоре послышались шаги, и Хэл мгновенно среагировал, юркнув за открытую дверь. Меня едва не стошнило от страха, когда в кабинет вошел мужчина в темно-сером костюме, держа в руках черную бархатную шкатулку.

— Мисс Эмелин, — произнес он, и я лишь кивнула, не доверяя голосу. — Господин Коллин просил доставить это вам лично. Разрешите отсканировать ваше запястье. — Мужчина достал небольшой серебристый сканер. Я протянула руку, отчаянно пытаясь сдержать дрожь, и он передал мне шкатулку. — Хорошего дня, мисс Эмелин.

Когда мужчина покинул комнату, я шумно выдохнула. Шкатулка с глухим стуком опустилась на стол, а я ухватилась за дверной косяк, выглядывая наружу — коридор был пуст. Я прижала ладонь к груди, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

Я осознала одну вещь: если Хэл и был Жнецом, то самой большой угрозой для него являлась я, партнерша иллума.

Я повернулась и увидела, что Хэл открывает бархатную шкатулку. Ее содержимое ярко заискрилось в свете голограммы.

— Я ухожу, — буркнул Хэл, протискиваясь мимо меня к выходу.

— Отлично, уходи! — бросила я ему вдогонку. — Все так делают, особенно элита.

— Я не похож на них! — рыкнул Хэл, резко разворачиваясь ко мне.

— Делаешь что хочешь, уходишь когда вздумается, кормишь полуправдой, заставляешь меня чувствовать себя неполноценной, — бушевала я, хотя в груди все ныло, умоляя меня остановиться. Но я не унималась, потому что так было лучше. В глубинах души скопилось слишком много запертых вещей, которые заживо меня пожирали. — Ну же, Хэл, скажи мне, чем конкретно ты от них отличаешься?

— Лунный свет…

— Не надо. В конце концов, я знаю тебя всего неделю. С тем же успехом можно попрощаться прямо сейчас.

— Сделаю я это сейчас или через три лунных цикла, ты всегда была обречена стать лишь прощанием, — прошептал Хэл.

Глаза нещадно жгло, но я не позволила слезам пролиться, сжав кулаки так сильно, что ногти вонзились в кожу.

— Ты прав. Я просто сосуд, и никем иным мне не стать.

Хэл пристально смотрел на меня, приоткрыв рот, словно собирался что-то сказать, но мгновение спустя закрыл его, развернулся и вышел. Я ухватилась за дверь, которую так и не удосужилась прикрыть, и с грохотом захлопнула ее.

Я рухнула в кресло. Я в порядке, я в порядке. Я твердила это как заклинание снова и снова, пока не взяла под контроль весь тот хаос, что бушевал внутри, загнав его поглубже, до тех пор, пока гудение потолочных ламп снова не заполнило комнату. Мой единственный постоянный спутник.

В груди было пусто. Я оказалась ничем не лучше элиты, швырнув ему в лицо его статус. Волна жестокого отвращения к себе накрыла меня, когда я взглянула на открытую черную бархатную шкатулку. Внутри лежали самые роскошные драгоценности, что мне довелось видеть в жизни — изысканное ожерелье с крупными овальными кроваво-красными рубинами, окруженными россыпью мелких круглых бриллиантов по всей длине, и пара гармонирующих с ним рубиновых серег в бриллиантовом обрамлении. Это изящество казалось кощунственным в своей красоте. Внутри лежала записка.

Для вечера. Надеюсь, тебе понравится. — Коллин.

Я захлопнула крышку и уставилась на шкатулку невидящим взглядом в ожидании сигнала об окончании смены. Потерянная в ненависти к себе. Из-за злых, уродливых слов. Из-за того, что не побежала за Хэлом. Но больше всего за то, что вообще оказалась в этой ситуации. Я умела быть одна. Так было проще. Всего за неделю я умудрилась привязаться к другим людям. Стала полагаться на них, желать их близости, заботиться о них. Это был неверный выбор, который подвергал опасности не только меня, но и окружающих. Мне нужно было обрубить эти нити. И с Хэлом, похоже, у меня все получилось. Ему безопаснее держаться от меня подальше.

Золотое свечение на запястье оставалось единственной нитью, которую я была не в силах разорвать.

Я провела пальцем по внутренней стороне запястья, там, где у Хэла был шрам. Как я умудрилась не заметить его, когда он сидел передо мной в одних боксерах? Но ведь на нем был тот браслет, искажающий сигналы технологий… Зачем он был ему нужен, если у него нет РАЗУМа? Вопрос, который я так и не задала, тяжелым