Железная леди для Священной империи - Dimash Suleimen
Придя к заливным полям, Ганс принялся показывать жене вкопанные в землю пограничные камни. Маленькая Ильза хвостиком семенила за родителями, но при этом зорко и с опаской поглядывала под ноги: в болотной воде заливных чеков вовсю водились склизкие пиявки и девочке очень не хотелось, чтобы одна из этих тварей присосалась к её лодыжке.
Внезапно взгляд Ильзы зацепился за странный ком земли у самой кромки воды. Она уже отвернулась было, но тут же резко обернулась назад. Этот ком по цвету был куда темнее и серее обычной болотной грязи. «Это еще что такое?» — девочка подошла поближе, присмотрелась и её рука сработала быстрее мысли: она выхватила из своей корзинки маленький ручной заступ и с силой прижала темный ком к сырой меже.
— Батюшка, батюшка, скорее сюда! — почувствовав, как под железным лезвием отчаянно заворочалось и заскрежетало нечто живое, Ильза без промедления позвала на помощь.
Ганс-Старший, услышав испуганный голосок дочери, круто развернулся и огромными шагами бросился назад, решив, что на ребенка напала гадюка. Но, подбежав и глянув под заступ, он с облегчением выдохнул и добродушно рассмеялся: — Не бойся, дочка. Это всего лишь восьмипалая клешня. — Убери-ка руку, я его сейчас заступом прихлопну, — с этими словами Ганс высоко замахнулся своей тяжелой железной лопатой.
«Прихлопну?!» — Ильза прямо-таки опешила от такой хозяйской суровости. Надо же, её батюшка готов был легкой рукой размозжить великолепного, жирного речного краба весом не меньше добрых четырех унций! Впрочем, тут она вспомнила: за все шесть лет, что она прожила в этой деревне, ей ни разу не доводилось видеть, чтобы кто-то из сородичей употреблял крабов в пищу. «Неужто мне суждено стать первым человеком в этом мире, кто отважится отведать крабового мяса?» — промелькнуло в её голове.
— Погоди, батюшка, не надо бить! — поспешно перехватила она руку отца. — Дай мне вон ту длинную болотную травину, я его свяжу.
В прежней жизни, гуляя по торговым рядам больших городов, Ильза не раз видела, как знаменитые озерные крабы продаются на рынке аккуратно перевязанными сухой соломой. Она рассудила, что и сама справится с этой задачей не хуже городских торговцев.
Услышав слова дочери, Ганс-Старший ухмыльнулся: в детстве он и сам немало возился с этими болотными клешнями. Деревенские мальчишки обожали ловить их в канавах, а потом стравливали друг с другом, забавляясь крабовыми боями. Гансу в детстве играть было не с кем, но он частенько ловил парочку этих тварей ради собственного развлечения.
Он сорвал с межи длинный, прочный стебель дикой осоки и подмигнул девочке: — Ну-ка, убирай свой заступ, смотри, как батюшка его с одного маху скрутит.
Видя, что лопата отложена в сторону, Ильза подняла лезвие и Ганс-Старший с удивительной ловкостью выкинул вперед левую руку: всего двумя пальцами, большим и указательным, он намертво прижал краба за самый край прочного спинного панциря. Правой же рукой, в которой была зажата осока, он принялся стремительно оборачивать стебель вокруг членистоногого. В мгновение ока он протянул Ильзе живой сверток. — Держи крепче, — ухмыльнулся Ганс, — теперь не сбежит.
«Не сбежит?!» — Ильза уставилась на краба, которого отец протягивал ей за длинный конец травины и внутри у нее буквально всё забурлило от безмолвного крика. «Батюшка, коли ты не хотел, чтобы он сбежал, отчего ты связал ему только брюхо?! Ты завязал ему пузо, и теперь я должна таскать этого монстра, словно праздничный уличный фонарик, пока он вовсю машет во все стороны своими страшными острыми клешнями?! Что это за шутки такие?»
Однако Ганс-Старший тут же развеял её сомнения. — Сейчас я ему еще одного противника добуду, — с азартом воскликнул он, засучивая рукава. — Вернемся вечером домой, пустим их в таз и поглядим, как они биться станут! — Вот ужо потеха будет!
«Крабовые бои... Потеха...» — Ильза с полным онемением смотрела на воодушевленную спину отца, который уже вовсю шарил глазами по залитой воде. Когда до нее наконец дошел весь смысл отцовских слов, в душе у нее пронеслась целая буря. У них в доме из мебели четыре голые стены да кирпичная печь, а её родной батюшка, почтенный тридцатипятилетний крестьянин, собирается устраивать крабовые бои ради забавы!
Не прошло и пары минут, как Ганс-Старший с торжествующим видом поднял из воды второго пленника. — Гляди, дочка! — похвастался он перед девочкой. — Этот еще крупнее будет! — В драке мой точно верх одержит. — А как одолеет твоего, так сразу и сожрет его с потрохами!
«Сожрет... Сожрет...» — у Ильзы даже слов не нашлось. Заставить шестилетнюю дочь смотреть на то, как два болотных монстра калечат друг друга, да еще радоваться тому, как один пожирает сородича, ну разве можно так портить семейное воспитание? Девочка лишь глубоко вздохнула, решив повернуть дело в практическое русло.
— Батюшка, — напрямую спросила она, глядя отцу в глаза, — а ты когда-нибудь пробовал есть эту восьмипалую клешню? — А? — Ганс-Старший от такого вопроса даже опешил и растерянно моргнул: — Да бог с тобой, дочка, нет, конечно. Он опустил взгляд на шевелящегося в руке краба и добавил: — Да тут ведь один сплошной костяной панцирь, чего там есть-то? У нас в деревне их отродясь никто в рот не брал.
«Ну еще бы, кто бы сомневался, что никто не ел», — подумала Ильза, а вслух промолвила, хитро прищурившись: — Батюшка, а ты сорви еще травы да свяжи обоим этим клешням и лапы и их грозные щипцы намертво.
Хоть Ганс и не понял, к чему клонит его смышленая дочка, но спорить не стал. Он сорвал еще несколько крепких стеблей и принялся увязывать лапы краба. Опыт плетения соломенных лаптей у него был огромный, так что укрощение краба для его мозолистых пальцев оказалось делом пустяковым, пусть первые петли легли не слишком ровно, но после пары попыток дело пошло как по маслу.
— Так, что ли? — Ганс-Старший протянул ей краба, который теперь напоминал плотный, неподвижный кожаный кошель, аккуратно перевязанный бечевкой. Ильза удовлетворенно кивнула и указала пальчиком на свою корзину, прося положить добычу туда, а затем протянула отцу своего первого «фонарика». — Батюшка, и этому лапы точь-в-точь так же увяжи.
Когда оба краба притихли на дне её плетеной корзинки, Ильза подняла на отца свои ясные глазки и заговорщически спросила: — Батюшка, а ты сможешь на наших чеках поймать еще парочку таких же восьмипалых клешней?
— Коли сможешь, батюшка, поймай еще парочку, — попросила Ильза. — Воротимся домой, сварим их да съедим.
— Сварим да съедим?! — на