Железная леди для Священной империи - Dimash Suleimen

Марта никогда не могла переспорить свою смышленую дочь, не устояла она и в этот раз — Ильза получила-таки свое и осталась ночевать в восточной комнате в полном одиночестве.

В спальне, окуренной полынью, стоял густой, горьковатый аромат, а окна пришлось затворить наглухо, но девочке до этого не было никакого дела.

«Ну вот, отец, матушка... — думала Ильза, укладываясь на мягкое покрывало и разглядывая гладкие стропила над головой. — Свой заветный случай я вам устроила. А уж родится ли у меня братец, тут теперь всё от вашего усердия зависит».

Рано утром, едва Ганс-Старший отпер тяжелые ворота, на подворье потянулись первые соседи забирать свои столы да скамьи. Один за другим они уносили громоздкую мебель и вскоре просторный двор вновь стал чистым и пустым.

Ильза взяла плетеную метлу и принялась прибирать дорожки, а весь сор и сухую землю аккуратно ссыпала в большую навозную бочку, стоявшую на заднем дворе, надеясь тем самым приглушить шедший оттуда густой запах вчерашней рыбной чешуи.

Целый месяц, пока шло строительство усадьбы, у хозяина руки не доходили до крестьянских трудов, а земля ухода требует. Теперь же, когда кровля была готова, Ганс-Старший вознамерился со всем прилежанием заняться своими полями.

Быстро перекусив с утра, Ганс ушел на пашню, а Марта, подхватив Ильзу, отправилась на их собственный холм собирать спелые ягоды.

На колючих кустах за месяц, пока хозяева были заняты, налилось великое множество плодов. К полудню Марта, не разгибая спины, успела набрать полную корзину, добрых двадцать фунтов спелой ягоды.

Солнце уже поднялось высоко и припекало немилосердно. Марте очень хотелось собрать еще хоть немного, но она не могла допустить, чтобы её мужчина вернулся с пашни и остался без горячего обеда, а потому с явной неохотой отставила корзину и засобиралась к дому.

И всё же права пословица: «Старик в доме — что сокровище в сундуке». Взглянув на соседний склон, где под присмотром старой Гертруды весело трудилась вся их ближняя родня, Марта почувствовала, как к горлу подступает горькая обида. Ведь это её Ильза придумала, как на этих диких ягодах монету наживать, а вышло так, что их собственная семья заработала меньше всех в роду, всего тринадцать серебряных солидов.

Вчера на пиру Марта краем уха прослышала, что семья бедняка Бернхарда, самого неимущего из их сородичей, за эти два месяца выручила за ягоды без малого сотню серебряных солидов! Больше всех в общине заработали.

Про этого Бернхарда Марта знала всё: хоть и было у него пять акров земли (два — доброго луга у ручья, да три сухой пашни), но сыновей у него подрастало четверо. Оттого долгие годы вся их семья перебивалась с хлеба на воду. Все четыре парня уже вошли в пору зрелости, а ни одного женить отец так и не смог, не на что было справить свадьбу.

Старый глава рода, зная, как тяжело приходится многодетному Бернхарду, выказал к нему особую милость: одолжил ему из родовой казны семь серебряных солидов, чтобы тот мог отделить сыновей и построить им по скромной лачуге. Да еще сам сходил к господину старосте и выхлопотал для парней четыре небольших заброшенных холма — по два-три акра на каждого, из тех земель, на которые прежде никто и смотреть не желал. Сыновья Бернхарда оказались ребятами хваткими, сразу поняли, что в этих алых ягодах вся их будущая жизнь. И принялись они работать день и ночь: едва обирали свои кусты, как собирались вместе и уходили за добрый десяток миль в глухие лесные чащобы, выискивая дикие заросли.

И вот теперь, благодаря этим трудам, дом Бернхарда в один миг поднялся из нищеты. Он не только вернул главе рода те семь серебряных монет, что брал в долг на покупку земли, но уже сговорил невесту для старшего сына, да и к девице для второго вовсю присматривался. Поговаривали, что старый Ландберт уже переговорил с деревенской свахой и та запросила по шесть серебряных монет выкупа за каждую невесту. А будущей весной Бернхард собирался заложить для своих сыновей новые крепкие дома, чтобы сыграть пышные свадьбы.

Вернувшись в усадьбу, Марта первым делом загрузила собранный барбарис в котел, чтобы хорошенько пропарить его и лишь когда выложила распаренные ягоды ровными рядами на сита под навесом галереи, принялась мыть полбу да разводить огонь для обеда.

Точно к обеденному часу с пашни вернулся Ганс-Старший. — На полях всё ладно, — усаживаясь за стол, умиротворенно сообщил он жене. — Пока мы плотников кормили, батюшка Ландберт за нашими наделами приглядывал, всё вовремя полито да прополото.

Услышав это, Марта окончательно успокоилась. Как ни крути, а они были крестьянами до мозга костей: лесной барбарис и монета за него дело хорошее, благословенное, но хлеб в закромах это вековая основа крестьянского дома.

Отобедав, Ганс-Старший отправился в спальню на полуденный отдых. Марта ушла на летнюю кухню мыть глиняные чаши, а маленькая Ильза устроилась в своих новых восточных покоях.

Едва Марта закончила с посудой и шагнула из кухни во двор, как ей в лицо прилетело несколько крупных прохладных капель. Она с недоверием подняла глаза к небу: над головой всё так же сияло яркое, жаркое июльское солнце. Налетела «слепая» полуденная тучка, пошел грибной дождь!

— Ахти мне! — вспомнив про сохнущую ягоду, Марта со всех ног бросилась на передний двор. Но, выбежав к фасаду дома, она замерла: её полуденные труды преспокойно лежали на стеллажах, подставляя бока косым солнечным лучам и ни одна капля не упала на плетеные сита.

«Вот ведь господская выдумка!» — Марта с нескрываемым благоговением провела ладонью по гладкому дуговому столбу галереи. Надо же было городскому мастеру додуматься до такого полезного навеса!

Ильза тоже была в высшей степени довольна этой пристройкой. Теперь она могла в любую жару распахивать окна своей комнаты настежь, не опасаясь, что внезапный южный ливень захлестнет в горницу, вымочит кирпичную лежанку и оставит её на ночь без теплой постели.