Железная леди для Священной империи - Dimash Suleimen
Ганс-Старший почесал затылок. Слова-то были его, спору нет, но в логике дочки явно крылся какой-то странный подвох. Переспорить малютку он так и не смог, а потому лишь молча побрел высматривать в воде новых крабов.
Ильза, впрочем, тоже не знала, нет ли у неё или у родителей тайной непереносимости к такой диковинной пище, всё же в этом теле она пробовала крабов впервые. А потому рисковать не стала и попросила отца поймать всего одного, третьего, после чего объявила, что добычи довольно. Ганс-Старший облегченно выдохнул, решив, что минутная причуда дочки наконец улеглась.
Переступив порог усадьбы, девочка тотчас вытряхнула трех крабов в глубокую деревянную лохань, залила их чистой водой и, вооружившись кухонной щеткой, принялась усердно скрести их панцири от речной грязи и ила. «Ну, примерно так их и готовят», — Ильза вспомнила ряды свежих озерных крабов на ледяных прилавках в ресторанах своего прежнего мира и уверенно кивнула сама себе. Всё верно.
Она налила полный котел воды, подкинула в очаг сухих поленьев, бросила горсть сухой травы для растопки и, будучи заправской кухонной мастерицей, в мгновение ока заставила воду ключом кипеть.
Видя, что дочь на полном серьезе вознамерилась варить болотных гадов, Ганс-Старший шагнул было к очагу, чтобы отобрать заступ, но Марта вовремя перехватила его за рукав. — Погоди, не трогай её, — тихонько шепнула мужу Марта. — Пусть себе варит. Вот намучается, вытащит из котла голые пустые кости да панцири, сама поймет, что это в рот не возьмешь, и успокоится. А коли станешь запрещать, она назло весь вечер капризничать будет. Ганс вспомнил упрямый нрав дочурки, вздохнул и лишь строго наказал жене: — Ладно, но ты приглядывай за ней, чтоб она эту гадость в рот не утащила.
Вода забурлила и Ильза один за другим опустила трех крабов в кипяток. «Прекрасно, — с удовольствием подумала она, — теперь дело за малым — дождаться, пока сварятся». Марта, заметив, что дочка варит диковинку в открытом котле, мысленно усмехнулась: «Дитя и есть дитя, хозяйства еще не понимает». — Ильза, — окликнула она девочку, — ты бы хоть крышкой котел накрыла. Девочка послушно приладила деревянную крышку. Она знала, что матушка бережет каждую щепку дров, да и в её прежнем мире кастрюли с основой для восточного бульона всегда подавали накрытыми, дабы жар не уходил понапрасну.
Прошло прилично времени — за этот срок можно было целую похлебку сварить, — а Ильза всё не отходила от огня. Марта не выдержала: — Ильза, долго еще твои клешни вариться будут? Мне котел нужен, пора ужин на всю семью собирать.
Сказать по правде, девочка и сама уже извелась, гадая, дошли ли крабы до готовности. В прежней жизни она ела их разве что в шумных компаниях за общим столом: там никто не высчитывал минуты, всегда находился какой-нибудь нетерпеливый приятель, который то и дело нырял шумовкой в кипящий бульон, а как только панцири краснели, на весь зал объявлял: «Готово, налетаем!» «Эх, — со светлой тоской подумала Ильза, — до чего же беззаботные были времена!» Поразмыслив, она решила, что крабы кипят уже достаточно долго, и потянулась к крышке: «Дай-ка просто загляну».
Она приподняла тяжелую доску. Когда густой пар немного рассеялся, девочка заглянула внутрь и обомлела от радости: панцири крабов не просто сменили серый цвет на яркий, огненно-золотой, у двух самок щитки на брюшке заметно приподнялись, являя миру сочную, запекшуюся красную икру. «Готовы, точно готовы!» — ликовала Ильза, ведь именно так выглядели ракообразные, которых её матушка в прежнем мире доставала из пароварки.
Марта тоже подошла поближе и заглянула в котел. Сперва она лишь мельком скользнула взглядом по покрасневшим панцирям, подумав про себя: «Надо же, эти твари в кипятке точь-в-точь как речные раки багровеют». Но секунду спустя её взгляд замер на поверхности бульона — там, весело поблескивая в лучах заката, плавали крупные янтарные капли жира. Марта удивленно ахнула: — Ишь ты! «Надо же, жир на воде! — изумилась женщина. — Раз есть жир, значит, и мясо внутри сыщется. А ну как эти клешни и впрямь съедобные?»
Глава 24. В юности все думы лишь о сочном мясе
В юные лета все романтические помыслы сводятся к сытной трапезе.
Ильза достала три глиняные чаши и выложила в каждую по крабу. Самого крупного, широкопалого самца она с почтением поставила перед Гансом-Старшим, а из двух оставшихся самок выбрала ту, что побольше, и пододвинула Марте. Родители, глядя на такую заботу малютки, растрогались до глубины души — не зря, ох не зря они так баловали свою единственную дочку! — Батюшка, матушка, — звонко объявила Ильза, усаживаясь на лавку. — Давайте же отведаем наших крабов!
Она уже занесла руку над панцирем, как вдруг спохватилась: к такому деликатесу решительно не хватало подливки! Девочка со всех ног бросилась на кухню и вернулась с небольшим блюдцем, куда щедро плеснула яблочного уксуса. «По-хорошему сюда бы еще мелко рубленого чеснока добавить, — критически подумала она, — да только я со своим ростом его мелко не покрошу. Ладно, сойдет и так».
Снова устроившись за столом, Ильза взяла в руки теплую самку краба. Присматриваться долго не пришлось: запекшаяся золотистая икра уже сама аппетитно выглядывала из-под круглого щитка на брюшке. Не теряя времени, девочка ловким движением оторвала этот брюшной клапан, подцепила пальцами край ширового спинного панциря у самого основания и с силой потянула вверх. Щит с легким хрустом отделился, открыв её глазам целую гору плотной, золотисто-красной ароматной икры.
Увидев в маленьких ручках дочери плотный, размером с хорошее утиное яйцо кусок чистой золотой икры, Ганс-Старший окончательно лишился дара речи. «Святые угодники, сколько же в ней жира! — пронеслось в голове крестьянина. — Да в речных раках и сотой доли такой роскоши не сыщешь!» Вспомнив, по какой цене городские перекупщики забирают у рыбаков раков с икрой, Ганс мгновенно подобрался, а в глазах его вспыхнул деловой огонек. — Ильза, постой! — поспешно перехватил он руку дочери, которая уже собиралась отправить лакомый кусок в рот. — Не спеши. Дай-ка батюшка сперва сам попробует.
С этими словами Ганс-Старший ловко орудовал деревянными палочками, отломил крохотный