Там, где бьется пульс - Александра Глазкина

— Разве он есть в школьной программе людей?

— Нет, но у меня всегда была способность к языкам. Да и руны так часто встречались в сказках, что мне захотелось их изучить. Кстати, ведь это и правда оказался футарк. Мелвин, почему древнее заклятье диффордов написано на языке людей?

— Я обязательно расскажу Вам, Кэсси, позже. Давай пока разберемся с этим…

— Я решила переписать текст. Интересно же: первый магический текст в моей жизни. Только я не понимаю, тогда я не знала, но в Академии нас учили, что переписанный текст теряет магическую силу.

— Если это сделает стихийный маг или человек да. Но в Вас уже был потенциал диффорда. Только зачем Вам это было нужно, Кэсси?

— Не смотрите на меня так, Мел. Сейчас это все звучит так глупо… Но мне столько всего запрещали, столько ругали…

— … что в вас проснулся дух противоречия: сделать именно то, что нельзя.

— Думайте, как хотите…

Молчание натянулось между ними как струна. Кэсси вдруг поняла, что Мелвин до сих пор держит ее за руку, осторожно вытянула ладошку из его крепкой хватки, убрала под одеяло. И вдруг рассмеялась.

— Знаете, Мелвин, я только сейчас поняла, какое облегчение испытывают люди после исповеди. Оказывается, это так тяжело было, таиться… Я даже не понимала, насколько. Ладно, слушайте. Только уберите этот взгляд. Жалость в ваших глазах ранит сильнее, чем осуждение…

Мелвин вытянул ее руку из-под одеяла, склонился и нежно поцеловал ладошку, потом сжал ее. Кэсси вздрогнула, но на этот раз руку не отняла.

— Потом… потом я услышала голоса в коридоре, запаниковала. Мне оставалось две или три руны дописать… Я была уверена, что запомню их. Забрала свой лист, а свиток сунула не в папку только, а в книгу, что лежала на столе. Впопыхах. Испугалась, что отец застанет меня в кабинете… Я спряталась за стеллажи, уйти не могла, там между кабинетами дверь так скрипит противно…

— Значит, вы слышали разговор?

— Да, папе нужны были деньги для новой экспедиции, а диф-Керриг старик вредный, он не на все деньги дает, только если ему предмет исследования интересен. Он всегда любил все, что связано с мифологией, с древними храмами. Папа стал показывать ему свитки. Но они тогда ушли вместе, папку отец забрал. На следующий день с раннего утра Матильда заявила о пропаже. Было воскресенье, но она хандрила в тот день, я не знаю, почему. И отправилась на работу отвлечься. Я хотела рассказать папе, но потом началось расследование, его вызывали на допрос. Сначала его, потом Матильду. Потом их отпустили, значит, признали их невиновность, но я боялась папе рассказать. Я подумала, что при первой же возможности проберусь к нему в кабинет и положу свиток где-нибудь на видное место. Но из-за расследования в общество закрыли доступ для посетителей. Почему свиток так и не нашли?

— На свитке не было магической печати, отследить через метку его невозможно. Никому и в голову не пришло проверять книги в кабинете Вашего отца. Все видели, что папку со свитками он вернул в архив. Следствие показало, что он не виновен. Не знаю… Может, его секретарша наводила порядок в кабинете. Расставила все на места, и свиток до сих пор лежит где-то в книге. Мы проверим. Именно в те дни у Вас проснулся второй дар?

— Откуда вы…

— Я диффорд, Кэсси, я помню, как это бывает. Сильные переживания, страх, вина…

— Я как раз накануне закончила перевод свитка из текста, но была уверена, что это всего лишь легенда. А тут вторая стихия, так себе новогодний подарочек… Огонь и вода вместе, я думала, с ума сойду. Я не знала, что бывают женщины диффорды, и не сразу поняла, что происходит. Дома ничего про это в книгах не нашла. Испугалась, что со мной что-то не то, подумала, что, может, в академии пойму, что к чему. Призналась Матильде, но только про огонь. Почему в зале даров не признали вторую стихию во мне?

— Зал даров рассчитан на то, чтобы подтверждать стихию, а не распознавать диффордов. У многих на момент прибытия только один дар, сила пробуждается три месяца. В Вас увидели огонь как ведущую стихию, дальше никто проверять не стал. А женщина диффорд и вовсе нонсенс. Никому бы и в голову не пришло, что диффорд может таиться. Конечно, были крайне редкие случаи… Обычно это повод для гордости, для радости…

— Ничего радостного, — устало заметила Кэсси. — Потом мы с Адайном смотрели книги, я узнала, про королеву Кристиану, про Вивиану…

— Неужели тогда не захотелось открыться?

— Я всегда хотела свободы, Мелвин. Идти, куда хочу, делать, что хочется. Как-то не вижу я себя в роли правительницы и вершительницы судеб. Никто бы не дал мне собой распоряжаться! Но, да, тогда я еще сомневалась…

— Когда снизошли еще две стихии?

— Дар земли, как я понимаю, проявился в тот вечер, когда мы выбрались из профессорского тайника. Я так испугалась, стены давили, низкие потолки, я хотела раздвинуть эту каменную ловушку. И в коридоре, когда мы ушли от дяди, почувствовала зов стихии.

— Сильные переживания, как я уже говорил, могут подтолкнуть к раскрытию дара.

— Я тогда как раз последний тайник нашла, там же в стене. Наверное, дар сработал.

— А когда откликнулся воздух?

Кэсси отвела взгляд:

— Я не помню точно. Я говорила с диффордами-студентами, их специально обучают, как расплетать стихии, когда их становится больше двух. А у меня… просто постоянно голова кружилась и снились кошмары…

— А потом?

— А потом я узнала кое-что… Сначала я хотела честно рассказать Владыке о своей находке и о себе и провести ритуал открыто, честно отдать ему силу. Не на Балу, конечно, потом. Но на Балу была возможность с ним поговорить.

— Когда у Вас день рождения, Кэсси?

— А вы понятливый, — горько улыбнулась она.