Там, где бьется пульс - Александра Глазкина
— Послушайте меня внимательно, Кэсси. Заговорщики заполучили свиток с описанием ритуала, который мог навредить Владыке.
— Но я не… я же не…
— Да, я понял, что Вы делали нечто иное. Но так вышло, что Вы стали орудием в чужих руках. Вы думали, что ведете свою игру, но вмешались в чужую. Они подложили Вам заклятье. Чтобы именно Вы стали тем, кто навредит Владыке. Женщина-диффорд, впервые за несколько сотен лет…
— Но откуда они узнали, что я — диффорд? И кто они?
— Я не могу раскрывать имена, Кэсси. Что касается того, как узнали… Вы знаете, как можно распознать диффорда, Кэсси?
— Конечно, нет. Я пыталась расспросить у Седри… у знакомого студента-диффорда, но он сказал, что о таком говорить со стихийниками запрещено.
— Смотрите.
Он взял девушку за руку, перевернул кисть. Его длинные пальцы легли на точку, где заканчивался разъём браслета и под тонкой кожей лихорадочно бился пульс.
— Там, где бьется пульс, средоточие нашей силы. Точка, в которой сходятся стихии внутренняя и природная, основа нашего магического мира. Только прикоснувшись к средоточию магической силы, диффорд может распознать подобного себе. У людей рукопожатие всегда было жестом доверия и демонстрации добрых намерений: смотри, я пришел с миром, я безоружен. В мире магов он тоже прижился, но никто из стихийных магов не знает скрытый смысл этого жеста для нас. И если кто-то откажется, для нас это всегда звоночек — диффорд, не желающий быть раскрытым. Так вот, о Вашей силе, когда Вы репетировали танец, узнал хореограф, поскольку держал Вас за руки.
Он не знал о заговоре, но служил одному из его организаторов. О нем я говорю открыто. Когда Вы вернетесь, в Академии его не будет. Официально ему предъявлено обвинение в нарушении техники безопасности при использовании магических иллюзий, что и вызвало магический выплеск.
Так вот, когда он узнал о Вас, сразу доложил. Шутка ли, женщина-диффорд. Всего лишь пятая за всю историю магии. И получил распоряжение молчать обо всем, но при этом отслеживать раскрытие Вашей силы, пока окончательно не убедится, что Вы овладели всеми четырьмя стихиями. Самым логичным было ввести Вас в спектакль, чтобы хореограф мог ежедневно видеться с Вами на репетициях. Перед самим Балом ему передали другой текст для Вашей роли, не те безобидные заклятья, которые всего лишь создавали сценические эффекты, а настоящее заклятье из найденного свитка. И сразу стерли ему память, чтобы он ничего не вспомнил о замене.
— Как они объяснили Вам то, что я перешла из ассистенток в актрисы, и Вам дадут другую помощницу? Такого давно не было в истории академии.
— Мне сказали, что Вы допустили какую-то серьёзную ошибку в документах, и чтобы не испортить отношения людей и магов, поручили Вашу работу другой студентке.
— А Вы были такого невысокого мнения обо мне, господин советник, что поверили в эту ложь и легко приняли новую помощницу? И даже не пытались узнать у меня, в чем дело?
Кэсси, несмотря на его протесты, села, устраиваясь повыше на подушках. Мелвин бережно подтянул сползшее одеяло. От этой заботы, такой неуместной и такой долгожданной, у Кэсси перехватило дыхание.
— Я не поверил, Кэсси, я знал, что не было никакой ошибки. Но я не мог настаивать, чтобы не вызвать лишних подозрений. Будь я и в самом деле человеческим советником, мне не было бы разницы, с кем работать, ведь так?
— Вам виднее, Вы прекрасно вжились в эту роль!
— Кэсси, Вы не понимаете…
— Ладно, признаваться, так до конца. Я же не могла рассказать, как важно мне попасть в спектакль. Тилли сочла это блажью. А знаете, чем я объяснила, почему от Вас ухожу? Чтобы меня отпустили? Я соврала, что вы покушались на мою девичью честь…
— Я? Что я сделал?
— Ну, вот, господин Мелвин, лучше злитесь на меня, чем жалейте. Это было подло, я знаю, но ничего умнее тогда придумать не смогла…
— Так вот почему Ваша сестра так холодно держалась со мной все это время?
Кэсси пожала плечами:
— Тилли сама назначила себя моей дуэньей, но да, переживала за меня страшно. Поверьте, мне очень стыдно за эту клевету, но утешает хотя бы то, что вашей мифической репутации советника-человека это уже не повредит. Вы простите меня, господин Мелвин?
— Поверить не могу. Да Вы знатная интриганка, Кассандра, Вам бы ко двору быть представленной, Вы бы там преуспели!
— Значит, не простите… — вздохнула она. — А я ведь могла и промолчать…
— Вы просто застали меня врасплох. Это все такие мелочи, Кэсси. Давайте вернемся к делу.
Она молча проглотила обиду. Значит, ему плевать.
— Долг превыше всего, — иронично заметила девушка. — Ладно, какая теперь разница. Рассказывайте дальше.
— Если бы спектакль окончился неудачей, Вас бы арестовали, а про заговор никто бы не узнал.
— Но они не знали, что я прочту другое заклинание. Отдающее силу, — произнесла тихо Кэсси.
— Да. Они знали о пропаже еще одного свитка, но не знали, у кого он и что в нем. Как Вы его нашли?
— Все получилось так сумбурно. Я пришла к отцу в кабинет для приема людей, конечно. Он часто оставлял там для меня новые артефакты для моей коллекции. Когда найденное не имело ценности ни для магов, ни для людей, его утилизировали или разбирали домой на сувениры. А мне нравились все эти монеты, камешки, украшения. Сестра иногда приносила такое, мне понравилось, потом папа специально стал оставлять для меня безделушки. Иногда, когда я была в городе, заходила в Министерство, он привык, но, конечно, пускал только в зону, открытую для людей.
Тогда я уже три дня как носила стихийную силу. Но не спешила признаваться в этом. Хотела удивить отца, сделать ему новогодний подарок. Мои старшие и младшие сестры-близняшки, близнецы не бывают магами, только людьми. Отец всегда любил Матильду больше всех, хоть и старался это скрыть. Первая и, возможно, единственная дочка с магическим даром. Я всегда ревновала папу к Матильде… В общем, в тот день я решила пробраться в его кабинет для приема магов.
— Зачем?
— Хотелось посмотреть на магические книги.