Попаданка. Развод отменяется - Василиса Васильева
Я усмехаюсь.
— Для тебя, возможно, это формальности, а для мира нет.
Массимилиано подходит ближе. Магия сгущается, воздух становится плотнее, ощутимее.
— Ты вмешиваешься, — его голос становится угрожающим. — Магией. При ребёнке.
— При дочери, которую ты практически доводишь до истерики, — подчеркнуто спокойно отвечаю я.
Он резко отворачивается, тяжёлый вздох заставляет затрещать пиджак на его спине.
— Ты не понимаешь, — процеживает он. — Она опасна.
— Нет, — делаю шаг к нему. — Это ты опасен. Ты со своей шваброй!
Он резко разворачивается. Во взгляде на долю секунды замечаю замешательство.
— Ты понятия не имеешь, что она унаследовала, — рычит он, делая шаг ко мне.
— Тогда объясни, — поднимаю подбородок. — Или ты только приказываешь?
Молчание затянулось. Массимилиано сверлит меня взглядом.
— Амели утверждает, что видит богов, — глухо говорит он. — Это невозможно. Они ушли из нашего мира. Дамария погибает без них.
Я замираю.
— Уже нет, — отвечаю я, не тушуясь.
Он смотрит на меня пристально и неверяще. Его взгляд слишком сканирующий.
— Что ты хочешь этим сказать? — почти на грани слышимости просит он.
— Я? Ничего, — просто говорю я. — Только вот… кажется, Амели разбудила в себе магию времени.
Он закрывает глаза.
— Ты даже не представляешь, что натворила, — говорит он.
Я пропускаю выпад в свою сторону. Не сейчас. Пусть думает, что я крайняя, а он самый лучший отец во всех мирах. Я еще докажу обратное!
— А ты представляешь, что творил всё это время? — мой голос становится жёстче. — Ты позволяешь этой… женщине оскорблять меня. Ты позволяешь ей жить рядом с нами! Ты позволяешь лишить меня магии. И ты позволяешь отравить меня.
Он вздрагивает.
— Откуда ты это знаешь? — тихо спрашивает он.
— Меня отравили! — отвечаю я. — И знаешь что? Я больше не буду молчать.
Он смотрит на меня долго. Очень долго.
— Что ты хочешь этим сказать? — уточняет он, ещё приближаясь на шаг.
— Развода не будет! — произношу я по буквам.
Массимилиано усмехается. В его глазах мелькает что-то опасное.
— Ты не та женщина, на которой я женился.
— Слава богам, ты это понимаешь, — выдыхаю я. — Потому что та женщина давно умерла!
3.2
— Как умерла? — ледяное пламя вспыхивает в глазах дракона. — Объясни мне! Где моя жена?
— Я не Иветта, я Ива, — мой голос дрожит под его тяжёлым взглядом. — Мою душу перенёс сюда молодой бог.
— И что? — с сомнением о моём душевном спокойствии уточняет дракон.
— Она ушла из мира, где была не нужна, — я пожимаю плечами, не зная, как объяснить.
Я её понимаю, наверное, в глубине души. Её страхи, одиночество, боль и ненужность.
— Всё кончилось в ту ночь, когда её пытались отравить. Точнее, отравили, — добавляю я.
— А Амели? — глухо спрашивает дракон, не отводя взгляда. — Как же дочь?
Сейчас он страшнее дракона, почуявшего угрозу. Он выглядит загнанным в клетку существом.
— Душа Иветты ушла, но истинная связь осталась, — мягко перебиваю я его.
Массимилиано отшатывается, его крылья дёргаются, словно проверяя, может ли он ещё летать.
— Это невозможно, — шепчет он, — метка истинной пары…
— Осталась, — подтверждаю я. — Ты смотришь на меня так, будто видишь впервые.
— Кто ты? — хрипло спрашивает он.
— Я — женщина из другого мира, моё имя Ива, — вздыхаю я, понимая, что нужно объяснить. — Попаданка, если угодно. Меня выдернули сюда, потому что мир ищет не отвергнутую герцогиню. Он ищет того, кто сможет противостоять.
Молчание оглушающее.
— Ты хочешь сказать… — его голос дрожит, — что эти два дня…
— Да, ты живёшь рядом с чужой душой после отравления, — заканчиваю я.
Дракон резко отворачивается, его пальцы дрожат.
— Тогда... почему метка не исчезла? — спрашивает он, сглотнув.
Я смотрю в сторону детской.
— Потому что я принимаю твою дочь, Максимилиано, как родную, — тихо отвечаю я со слезами в голосе.
Он резко оборачивается.
— Не как обязанность? — рычит он.
Я поднимаю взгляд.
— Нет. Как ребёнка, которого нужно защитить, даже если придётся встать против всех, включая тебя.
Дракон бледнеет. Его чувства к дочери промелькивают на лице за долю секунды.
— Амели… — выдыхает он, — ты её...
— Просто полюбила, — отвечаю я. — Не потому что должна, а потому что она настоящая, живая и одинокая.
Максимилиано медленно опускается в кресло.
— Я — дракон, который пережил войны, гибель кланов, предательство богов и женщины, матери моего ребёнка, — шепчет он и закрывает лицо руками. — Значит... моя истинная пара умерла…
— На её месте появилась я, — тихо говорю я. — И я выбираю остаться.
Интересно, осознаёт ли он, что сам толкнул Иветту на этот шаг?
Дракон долго молчит. Потом смотрит на меня, и его взгляд становится испуганным.
— Ты можешь ненавидеть её, в чьё тело попала, — сказал дракон, проглотив слово “толстая”. — Можешь отвергнуть Амели, разрушить всё.
— Могу, — согласилась я. — Но не стану.
— Тогда… — его голос сорвался. — Скажи честно, Ива, ты здесь потому что мир так решил?
Он называет меня по имени, и я подхожу ближе, уже не опасаясь. Он принял факт моего существования.
— Нет, Максимилиано. Я здесь, потому что так решила я, — отвечаю я, глядя ему в глаза.
Я надеюсь, что в этот момент он всё понял.
— Моя жена ушла из-за меня, — глухо говорит он, сглотнув.
Я не отвечаю. Мне нужно вернуться к девочке.
— Спасибо, что не оттолкнула Амели, — слышу я его голос уже около двери в детскую спальню.
Кажется, привычный мир Максимилиано рушится.
3.3
День до ужина я провожу с девочкой. Амели оказывается умной и весёлой. Мы играем в саду, наслаждаемся прекрасной погодой. Она