Принц Мечей - Элис Кова

— Благодаря ему. — Твино отступает и кивает в сторону Каэлиса.

Мои глаза снова встречаются с взглядом принца.

— Ты… Как ты вообще их нашёл?

— Я сделал так, чтобы твои друзья сами захотели найти меня. — Каэлис выглядит самодовольно, и, судя по тому, как мои друзья отводят взгляды и поджимают губы, тут явно не обошлось без искушённой манипуляции со стороны принца.

— Как бы там ни было, спасибо. Хотя мне даже обидно: ты позволил мне гнить здесь целый год в прошлый раз, хотя всё это время мог вот так просто ворваться сюда, — говорю я скорее шутливо.

— Мы бы не справились без него, — Твино похлопывает по нагруднику Стеллиса, и я понимающе киваю.

Воссоединения и расспросы могут подождать.

— Нам нужно в подземелья, — чеканю я.

— Ты уже знаешь? — спрашивает Каэлис.

От этого вопроса время словно останавливается. Часть меня уже давно связала всё воедино, но я предпочитала игнорировать правду, на которую он намекал, до этой самой секунды.

— Знаю что?

— Мы заберём Звезду и уйдём вместе с ней. Её держат в подземельях.

Вот оно. То, от чего я так отчаянно пыталась отмахнуться. От чего пряталась, словно это могло как-то защитить её.

Я помню день, когда мы с Каэлисом вскользь обсуждали Звезду. Он сказал мне, что они были в Халазаре или проходили через него, и я не захотела слушать дальше. Теперь же я шатаюсь и теряю опору, а слова Равина оглушительно эхом отдаются в ушах.

На этот раз она отправляется в подземелья Халазара. Куда-то глубоко. Туда, где никто — и уж тем более мой брат — никогда её не найдёт… Посадите её к сестре.

Гобелен воспоминаний сплетается в моём разуме, нити отдельных мгновений связываются в финальный узор.

Кабинет Главстоуна растворяется. Я снова с матерью, баюкаю спящую сестру.

— Мама, — тихо спрашиваю я, чтобы не разбудить сестру, — Арина будет такой же, как я? — Я сижу на полу, голова сестры лежит у меня на коленях; мои принадлежности для нанесения чернил разбросаны вокруг — незавершенные рисунки, которые я начала, слушая мамины наставления о том, что нужно «чувствовать карты», но так и не закончила. Страницы, покрытые кругами, бесконечными кругами, накладывающимися друг на друга.

Мама не поднимает глаз от работы. Она всегда работает, снова и снова выполняя всё те же бессмысленные упражнения по рисованию, за которыми регулярно заставляет сидеть и меня.

— В каком смысле «такой же»?

— Её тоже будет тянуть к картам? — Я глажу сестру по волосам. Она даже не шевелится.

— Возможно, но ты очень, очень особенная, Клара. Если её и потянет к картам, то совсем не так, как тебя.

Я закрываю глаза и произношу с искренней силой:

— Я хочу… Я желаю, чтобы Арина тоже была очень, очень особенной. Чтобы мы могли быть особенными вместе, навсегда.

Я произнесла это каждой фиброй своего существа. С той же силой воли и вспышкой магии, с какой я обычно выпускаю карту. Я помню паническое выражение лица матери, её слегка приоткрытые губы. Она так и не сказала мне, что её так испугало в моих словах, и быстро перевела разговор на другое.

Что если я… Неужели я смогла нанести чернила своего Старшего Аркана ещё тогда, много лет назад? Неужели я крутанула Колесо Фортуны, даже не понимая, что делаю, когда была лишь маленькой девочкой? Были ли те карты, на которые я наносила чернила, лишь зачатками моего Старшего Аркана? Сделала ли я Арину «такой же, как я», изменив судьбу и превратив её в Носителя Старшего Аркана?

Был ли хоть один поворот судьбы, когда моя сила не приносила страданий тем, кто меня окружает?

— …Клара. — Грегор трясёт меня за плечо. Твино стоит с другой стороны, глядя на меня со страхом и тревогой.

Меня трясёт. Я шатаюсь и побелевшими пальцами вцепляюсь в стол Главстоуна. Но не ради опоры… А чтобы не броситься на принца.

Какое бы выражение ни отразилось на моём лице, этого оказывается достаточно, чтобы Каэлис сделал полшага назад. На долю секунды он выглядит так, будто готов сбежать.

Отлично. Тебе стоит меня бояться.

Когда я подаю голос, мои слова звучат холоднее, чем ночная тьма между звёздами:

— Ты знал?

В этом вопросе сокрыта тысяча других: Ты знал, что Звезда — моя сестра? Ты знал, что она жива? Ты скрывал от меня правду?

Всё, что он скажет дальше, предопределит абсолютно всё.

— Знал что? — вмешивается Джура.

— Что она — Звезда.

— Кто? — Рен переводит взгляд с одного члена Клуба Звёздного Креста на другого в поисках ответа, но ни у кого его нет.

— Моя сестра. — Я не свожу взгляда с Каэлиса. — Ты знал, что Арина — это Звезда?

Глава 6

Тишина. И затем, в тот самый момент, когда я уже собираюсь нарушить её, подаёт голос Каэлис.

— Я даже не знал, что Арина — твоя сестра, — произносит он спокойно. Вспышка боли в его глазах слегка успокаивает мои оголённые нервы. — Ты всегда называла её только своей «подругой».

— Сестра или нет, ты знал, что Арина — это Звезда?

— Нет, — всё так же спокойно отвечает он. — Если бы я знал, я бы сказал тебе, клянусь.

— Арина… Она не умерла? — Грегор, как и Рен, переводит взгляд с одного на другого.

Рен неуверенно поднимает руки.

Джура беззвучно шевелит губами: «Я не знаю».

— Она жива, — чеканю я. — Она здесь. И мы потратили уже достаточно времени. Мы заберём её.

Твино переминается с ноги на ногу:

— Клара, я знаю, что смерть Арины была…

— Равин сказал мне, что она жива, — резко перебиваю я. — Это не бред после истязаний, которым меня подверг Главстоун. Уверяю вас, я абсолютно в своём уме. Я не в первый раз выживаю после пыток. — Рен и Джура одновременно морщатся от этих слов. — Она здесь, в подземельях. И я готова поставить что угодно на то, что она и есть Звезда. — Мой взгляд снова возвращается к Каэлису. — Третий уровень. Пятая камера.

Каэлис медленно кивает, подтверждая то, что я и так уже знаю. Его голос звучит мягко и глухо, когда он произносит:

— Звезда, судя по тому, что мне удалось выяснить, содержится на третьем уровне, в пятой камере.

— Проклятье. — Я разворачиваюсь, стремительно возвращаюсь к телу Главстоуна и для верности со всей силы бью его труп носком сапога в бок. Я не знаю, что именно он сделал с моей сестрой.