Принц Мечей - Элис Кова

Однако мы не… мы не любовники, так что это вряд ли назовёшь тем, о чём говорят «заниматься любовью». И всё же мне кажется, что именно так всё и должно ощущаться. Мягкие, плавные толчки. Полные щемящей тоски взгляды — словно он стоит по ту сторону шумного, переполненного зала, а не заполняет меня целиком.

Наслаждение накатывает медленно, почти сладостно. Я растворяюсь в ощущении того, как слаженно движутся наши тела — как безупречно он заполняет меня. В том, как его руки бережно удерживают меня, словно я — нечто драгоценное, хрупкое и нежное… все те мягкие слова, с которыми я никогда себя не связывала.

Напряжение закручивается всё туже, приближая неизбежную развязку. Мы слишком хорошо знаем тела друг друга, чтобы не сорваться на пик. Каэлис безошибочно находит мой клитор, а я знаю, как сводит его с ума прикус зубов на стыке его шеи и плеча.

Мы лежим, сплетясь телами. Он — на мне. Мои пальцы запутались в его волосах.

Никогда ещё всё не ощущалось настолько идеальным… и настолько опустошающим. То странное чувство, настигшее меня между толчками, так и не отпускает.

— О чём ты думаешь? — шепчет он в угасающих отблесках камина.

— О том, как непривычно не срывать голос от крика, когда ты берёшь меня. — Ложь даётся легко. Я не могу вывалить на него все эти лихорадочные мысли, в которых мне самой тошно признаться. Мы всё ещё делаем вид, будто этого будет достаточно, — думаю я.

Он тихо смеётся и меняет положение, выскальзывая из меня и перекатываясь на простыни. — В следующий раз. — Каэлис протягивает мне колоду, и я ловко пускаю карты в ход, чтобы очистить тело и предотвратить любые нежелательные последствия нашей близости.

— Ловлю тебя на слове. — Я усмехаюсь, и он зеркально отвечает улыбкой. Лёгкая, изящная уловка. Даже здесь, даже после того, чем мы только что поделились. Даже желая без остатка раствориться друг в друге. Мы всё равно натыкаемся на глухие стены, которые возвели, чтобы никого не подпускать близко. И никогда прежде я не ощущала их тяжесть столь отчётливо.

Мы оба слишком трусливы, чтобы назвать происходящее своими именами. Но отрицать очевидное с каждым днём становится всё нелепее.

— Останься на эту ночь. — Он перехватывает меня за запястье.

— До рассвета я уйду, — предупреждаю я.

— Ничего другого я и не ждал.

Я ухожу в купальню, а затем выскальзываю обратно под простыни. Его дыхание уже выравнивается, веки тяжелеют так же, как рука, которую он обвивает вокруг моей талии. Прикрыв глаза, я решаю притворяться ещё самую малость. Притворяться, будто мы самая обычная пара. Будто он знает обо мне всё, а я знаю всё о нём, и мир прост и понятен. Притворяться, будто я до сих пор не лгу ему в глаза.

Стоит забрезжить рассвету, и этот кошмар начнётся снова. Но сейчас мне снится дом, который никто не сможет у меня отнять. Люди, которых я не потеряю. И… сон о том, как я позволяю себе довериться настолько, чтобы полюбить.

Глава 42

До меня долетают шепотки о том, что творится в городе. Их разносят студенты, а ещё передаёт Грегор от Хранителей Мира. Принесённая в жертву преподавательница помогла ненадолго усыпить бдительность простого люда. Но горожане вновь начинают проявлять нетерпение. Арест некой «сообщницы» годится лишь как временная мера. Они жаждут настоящего возмездия — жаждут крови. Моей крови.

Однако я всё ещё надёжно скрыта и, насколько могу судить, нахожусь в безопасности. Пока что.

Чего не скажешь о моей сестре. Хранители Мира приглядывают за ней. Я начала запоминать их лица и имена, силясь превратить простое знакомство в доверие. Хотя я до сих пор не уверена, сколько в моём желании примкнуть к ним продиктовано искренностью, а сколько — осознанием того, насколько выгодно иметь их на своей стороне. Ферье, их лекарь, — достойный человек. Но под его опекой Арине пока ни капли не стало лучше.

И потому я возвращаюсь к догадке, на которую возлагала все надежды с того самого мига, как она впервые пришла мне в голову: Тал.

В тот самый день, когда я уже готова опустить руки и отправиться на поиски Тала в одиночку, они появляются подле Сорзы после полуденного занятия. Вид у Тала весьма озадаченный: им явно невдомёк, зачем Сорза притащила их сюда. Но веры в Сорзу у них достаточно, чтобы без лишних споров войти в мою аудиторию — даже не подозревая, что для меня они сейчас подобны спасительному маяку.

— Ну вот, — произносит Сорза, закрывая за собой дверь и поворачиваясь ко мне: — Я свою часть сделки выполнила.

— Сделки? — Тал закономерно недоумевают.

— Тал… — выдыхаю я тихо, на миг уступив нахлынувшим чувствам. Затем я беру себя в руки, огибаю учительский стол и быстро пересекаю аудиторию: — Я так рада видеть вас снова.

— Госпожа наставница? — Их брови сдвигаются к переносице ещё сильнее, пока я приближаюсь: — Что вообще происходит? Зачем я здесь? — Недоверие написано на их лице и гасит блеск ореховых глаз.

Сорза лишь невозмутимо приваливается к двери, скрестив руки на груди и наблюдая за нами с ехидной ухмылкой.

— Тал… Это я, Клара. — Я замираю в паре шагов от них. Внимание Тала вновь обращается ко мне, звякают тяжёлые серьги. Одна из связок расшитых бисером и золочёных лент длиннее другой. Она выгодно очерчивает острую линию их челюсти и впалые скулы, подчёркивая медовое золото волос.

Они подозрительно щурятся: — Я не понимаю, что за шутки вы вздумали шутить.

— Это я, Клара, Колесо Фортуны. И мне нужны вы — как Солнце.

— Ты зашла слишком далеко с этой шутовской выходкой, — с глухим бешенством бросают Тал Сорзе.

Сорза вскидывает ладони в притворном примирительном жесте, хоть Тал даже не шелохнулись в её сторону: — Я всего лишь гонец.

Тал вновь обращают озадаченный взгляд на меня: — Клара… Колесо… Клара Грейсворд — самый разыскиваемый человек во всём Орикалисе. Могущественнейшие слуги короны рыщут по её следам, а ей раз за разом удаётся ускользать из их сетей. Всю эту Академию перевернули вверх дном. И после этого вы хотите убедить меня, будто вы — это она?

— А где прятаться надёжнее всего, если не под самым носом у собственных врагов? — Я пожимаю плечами.

— Я ни на грош не верю…

— Маки, — перебиваю я. Это заставляет их онеметь. — Вам нужны маки,