Серенада для железной гномки - Светлана Алимова

Он обернулся к Оршое и улыбнулся.

— Ну, а магистр Айронфист получает первый ранг боевой магии за готовность биться насмерть с архимагом Галавера, даже без шансов на победу. Но я ценю сильных и талантливых магов и умею с ними обращаться. Их таланты нужно не забивать, а направлять в правильное русло. Магистр Айронфист хочет защищать свою башню? Что ж, следующие сто лет она будет заниматься именно этим, без права сбежать в заклинательницы. Я назначаю вас ректором Обсидианового шпиля. Извольте самолично исправить устроенный вами хаос и продемонстрировать нам, как должно проходить обучение магов без интриг, подлостей и клеветы. Справитесь?

Оршоя растерялась, затем обрадовалась.

Потом почтительно поклонилась.

— Справлюсь. Больше в Обсидиановом шпиле хаоса не будет. Я вас не подведу, архимаг Корвус.

Иштван неодобрительно качнул головой и склонился к ее уху.

— Оршоя, ты понимаешь, что он приковал нас к башне на сто лет? И отнял возможность уйти от его тирании?

— Дом надо защищать, Иштван. Здесь будут расти наши дети. Я не отступлю и наведу тут порядок, — уверенно ответила Оршоя, глядя на Корвуса.

Ей хотелось поблагодарить его и сказать что-нибудь искреннее, но вокруг было слишком много магов. И потому она взглянула ему в глаза, зная, что он вновь не удержится от чтения ее мыслей. Пригласила в свой разум.

— «Спасибо. Ты все-таки понял меня. Сила нужна чтобы сражаться и сильных должны уважать, а не бояться. Обещаю больше не опасаться тебя и не верить в дурацкие пророчества. Может мы и станем друзьями после сегодняшнего. И нам точно будет о чем поговорить на наших еженедельных встречах».

Корвус расцвел в очаровательной улыбке, а Оршоя обернулась к Иштвану и обняла его. Она ощущала себя измотанной, как после настоящего боя.

Она победила. Больше никто не помешает магам спокойно учиться в башне и честно получать заслуженные ранги. Она об этом позаботится.

Остаток дня был хлопотным и суматошным и только ночью, в объятиях Иштвана, Оршою догнали радость и неимоверное облегчение. Внутри нее будто развязался тугой узел и ласки Иштвана немало этому поспособствовали.

Она сотворила чары полета и воспарила над постелью в чем мать родила. Коснулась потолка, перевернулась и счастливо рассмеялась.

— Иштван, я лечу!

Он заулыбался.

— Поздравляю. Только накинь что-нибудь, если решишь полетать вокруг башни. А то половину магов с ума сведешь своей красотой.

Оршоя усмехнулась.

— Сейчас ночь. Никто не увидит. И ты подал мне потрясающую идею. Полетишь со мной?

У Иштвана отвисла челюсть.

— Ты серьезно? Так, погоди, надень хотя бы ночную рубашку! Оршоя! Стой!

Он натянул ночные штаны, схватил ее рубашку и торопливо сотворил чары полета, спеша догнать ринувшуюся к балкону и хохочущую Оршою. Кое-как одел ее, а потом минут двадцать гонялся за ней вокруг башни, пока Оршоя наслаждалась кратким мигом полной свободы и безмятежности. Земля была далеко внизу, но Оршоя больше не была прикована к ней. Она носилась и парила в ночи, словно бесплотный эфирный дух, вспоминая о своем теле только когда Иштван ловил и целовал ее.

Потом они занимались любовью в воздухе над крышей башни и плавно опустились на нее после. Лежали под звездами и гадали, какая судьба их ждет и как они назовут всех четверых детей.

И Оршоя знала, что груз забот и пост ректора не помешают ей любить Иштвана, радоваться жизни и взмывать в воздух, как самой свободной из птиц.

Базиль Пали и его семейка покинули башню, не желая подчиняться Оршое и Иштвану, которого она назначила своим заместителем. Первым же указом Оршоя отменила обязательное ученичество для бывших заклинателей, признав их полноправными магами. Большинство из них тут же взялись изучать магию сами, но пятнадцать человек настояли на том, чтобы остаться ее учениками. Оршоя не возражала, хотя ее жизнь теперь была расписана по минутам: обязанности ректора, обучение учеников, изучение эфирной магии, пространственной и элементализма, еженедельные встречи с Корвусом, общение с Алрани, посещение гномьего клана… Свобода наступала лишь ночью, в объятиях Иштвана. В некоторые ночи Оршою хватало лишь на пару поцелуев и крепкий сон, в другие они с Иштваном летали над Галавером и занимались любовью в красивых местах.

— Какое же счастье быть твоим мужем, — иногда говорил он, — мне открылась совсем другая жизнь. Насыщенная, наполненная невероятными возможностями и абсолютным счастьем. Не только любовью к тебе, но чем-то чего у меня никогда раньше не было. Ты дала мне дом, Оршоя. Дала будущее. Купаться в твоей любви и в магии — нет большего счастья для меня.

— Ты это заслужил, — нежно ответила Оршоя, — а я заслужила такого мужа как ты, Иштван. Заслужила ведь?

— Заслужила, — он поцеловал ее, — у тебя будет самый лучший муж во всем мире.

Но мир позавидовал им и пожелал разбить их счастье вдребезги.

Однажды Иштвана вызвали в Вершину темнолесья и он отправился туда рано утром. Оршоя занималась своими делами, но к середине дня забеспокоилась и отправила ученика, чтобы узнать когда он вернется.

Ответ ее просто убил.

— Иштван Гринвуд арестован и заключен в темницу Вершины темнолесья, — растерянно сообщил ей ученик.

— За что⁈

— За убийство шести магов и пособничество некромантам.

Оршоя окаменела.

А потом ринулась в Вершину темнолесья.

— Что за бред⁈ — выпалила она, как только Корвус принял ее. — Кто его выдумал вообще⁈

— Ночью сбежала некромантка Тихе Сцилла, — коротко сообщил он, — ее охрану задушили лианами. Это были шесть опытных боевых магов, готовых к любым выходкам Тихе. Но они точно не ждали удара в спину от героя из «Бесстрашной четверки».

Оршоя помотала головой.

— Иштван бы этого не сделал! Это некромантка!

— Никаких следов некромантии нет: ни нежити, ни темной магии. Тихе Сцилла — магистр-теоретик. Слабачка. Ей и одного боевого мага не одолеть, — хмуро сообщил Корвус, — и кто-то должен был снять с нее магоподавляющие браслеты в которых она сидит уже два года. Я регулярно проверял их. Однако три дня назад, когда четверо магов были на обеде, Иштван Гринвуд объявился возле покоев Тихе и просил двух оставшихся пропустить его к ней. Вначале соврал, что я дал свое разрешение, потом предложил денег и, наконец, признался, что когда-то любил ее и просто хочет убедиться что она жива. Просил дать им