Дом, где засыпает время. - Агафья Вебер
Задумавшись, полностью очарованная этим зрелищем, Татьяна не заметила, как сошла с проторенной тропинки. Хрустальные очки показывали ей сияние духов, но скрывали земные ориентиры. Вековой бор начал незаметно расступаться, сосны сменились низкорослыми, кривыми березками, а мох под ногами стал подозрительно мягким, влажным и пружинящим.
Татка сняла очки, потрясенная увиденным, и огляделась. Она забрела далеко. Перед ней раскинулось огромное, глухое таежное болото, подернутое сизым туманом. Но страх испарился, стоило ей бросить взгляд под ноги.
Там, среди кочек, покрытых серым мхом, брусники было видимо-невидимо. Крупные, глянцевые ягоды цвета спелой крови усыпали ковры осоки так плотно, что земля казалась багряной. Крупная, сочная, тронутая первыми заморозками — она словно манила к себе, обещая невероятную сладость.
Соблазнившись этим ягодным изобилием, Татьяна сделала шаг на кочку, затем другой, срывая пригоршнями сладкую с горчинкой ягоду. Бакс, отвлекшийся на прыгнувшую в кусты лесную мышь, остался чуть позади, за чертой твердой земли.
Татка шла всё глубже и глубже в топь, выискивая кочки покрупнее. Вдруг воздух вокруг стал липким и ледяным, а запах хвои сменился тяжелым духом тухлой воды и болотной ржавчины.
Очередная кочка под её сапогом странно, мягко просела. Татьяна хотела сделать шаг назад, но хлипкая земля ушла из-под ног. Вода мгновенно хлынула через край сапог, а ледяная, голодная жижа с чавканьем сомкнулась вокруг её коленей, стремительно утягивая вниз.
Из глубины топи, прямо из-под раскидистого куста багульника, раздался тихий, дребезжащий и зловещий смешок, похожий на бульканье болотных газов.
Татка в панике выхватила из кармана хрустальные очки и натянула на лицо. Жижа уже дошла ей до пояса. Сквозь дымчатые линзы она с ужасом увидела, что никакой брусники вокруг не было — это был морок. А прямо перед ней, под водой, колыхался силуэт существа. Тонкие, длинные руки, похожие на склизкие зеленые водоросли, намертво обвили её щиколотки, с силой утягивая ведьму на дно.
Из воды показалась растрепанная голова болотной Кикиморы. Её огромные, круглые глаза светились голодным, ядовито-зеленым светом, а на тонких губах застыла торжествующая ухмылка.
— Попалась, Алевтинова кровь, — прошипела Кикимора, и её голос отозвался в голове Татки мерзким хлюпаньем. — Водяной с Лешим пускай себе ряды рядят, соглашения свои подписывают, что тебя трогать нельзя! Дед лесной тебя бережет, а Хозяин болотный откупом сыт. Да только мы, девки болотные, сами себе закон! Твоя сила ведьмы всю нашу топь согреет!
Жижа рванула Татку вниз, и ледяная вода коснулась её груди. Дышать стало нечем. Древний уговор между Водяным и Лесовиком — не трогать новую ведьму на горе — был вероломно нарушен болотной тварью, позарившейся на редкий дар.
С опушки леса донесся яростный, оглушительный рев Бакса, который запоздало понял, в какую ловушку заманили его хозяйку...
Ледяная вода уже подступала к горлу, вышибая из легких остатки тепла. Страх сковал мышцы, но разум ведьмы, подстегнутый близостью смерти, сработал на чистых рефлексах. Перед глазами Тани огненными знаками вспыхнули страницы старой тётиной тетради, которую она листала накануне.
«Земля-матушка, венец крепок, крепи свой рубеж, не дай хворобе да мокрому злу кровь мою выпить…»— мысленно, изо всех сил закричала Татьяна, направляя остатки целительской энергии вглубь топи .
Защитный заговор, который вчера показался ей просто красивым старинным стихом, сработал как мощный электрический разряд. Под водой вокруг её ног вспыхнуло резкое золотистое свечение. Болотную скверну обожгло родовой магией. Кикимора пронзительно, по-птичьи взвизгнула и с хлюпаньем отскочила в сторону, на мгновение разжав свои склизкие пальцы-водоросли.
Этого мига Татке хватило. Рука, до этого намертво зажатая жижей, вырвалась на свободу. Она рванула молнию куртки, нащупала рукоять ритуального ножа-атама и с силой вонзила клинок в плотную кочку над головой, удерживая себя на поверхности. В ту же секунду с берега живым полосатым снарядом прилетел Бакс. Огромный мейн-кун, наплевав на мокрую трясину, прыгал по редким твердым островкам мха. Его аура полыхала диким таежным пламенем. Он подскочил к самой кромке воды, вцепился мощными когтями в плечо Тани и с яростным рыком потянул хозяйку вверх, помогая ей выбраться из засасывающей пасти болота.
Татка, тяжело дыша и отплевываясь от тухлой воды, выползла на относительно крепкую мшистую кочку. Но радоваться было рано. Вся поверхность болота вокруг них вдруг заходила ходуном, а туман сгустился до грязно-зеленого цвета.
Вода закипела, и из глубины трясины медленно поднялась гигантская, оплывшая грязевая фигура. Это был сам Хозяин болот — Болотник. Тяжелый, обвешанный тиной и ряской, он дышал болотным газом. Но, вопреки ожиданиям, монстр не бросился в атаку. Он отвесил тяжелую, осязаемую оплеуху Кикиморе, которая испуганно сжалась у его ног, а затем повернул свою безглазую грязевую морду в сторону леса и издал глухой, вибрирующий гул.
Это была весточка. Прямой призыв для того, с кем у болотного владыки был заключен нерушимый договор.
Пространство на опушке леса мгновенно сгустилось. Деревья зашумели, хотя ветра не было, и из чащи скорыми, размашистыми шагами вышел Леший. Его изумрудные глаза горели яростным, карающим огнем, а суковатый посох при каждом ударе о землю выбивал зеленые искры.
— Ты что же это творишь, нечисть водяная?! — громовой голос Лешего заставил содрогнуться всю топь, а камыш испуганно пригнулся к воде. — Мы какой ряд с Водяным рядили?! Не трогать новую ведьму на горе! А твои девки болотные совсем забыли кто здесь главный ?
Болотник-старший глухо заурчал, признавая вину. Он схватил зеленоволосую зачинщицу за шиворот и с яростным всплеском утащил её за собой в самую глубокую, черную пучину топи — наказывать по своим, болотным законам. Древнее соглашение Изнанки было восстановлено жестко и безжалостно.
Леший перевел взгляд на промокшую, дрожащую от холода Татку, и его глаза снова потеплели, став добродушными.
— Жива, ведьма? — спросил он, протягивая ей длинную прочную ветку, чтобы помочь перебраться на твердую землю. — Бакс твой — молодец, истинный хранитель. И заговор