Клон. Запоздавшее счастье - Габриэлла Лопез

Лео вернулся в Рио подавленный и молчаливый. В одночасье рухнули все планы, умерли все надежды, словно погас свет вокруг... Жить стало нечем. Но жить все равно было нужно, Лео, понимал, это, краешком своего сознания. Его, везли домой мать и Албиери, Профессор, был мрачен и сосредоточен, а Деуза пыталась веять, настроение сына, угрюмого, и безразличного ко всему окружающему. Она непрерывно что-то, рассказывала, о чем-то, вспоминала, теребила Лео, старательно улыбаясь ему. Деуза была уверена в том, что, именно так и только, так можно, побороть депрессию, сына, изменить его настроение, заставить его жить по-новому. Хотя не слишком четко представляла себе, это — как это по-новому для Лео?

На аэродроме в Рио их встретили Эдвалду и Эдна.

«А вот и наши Эдды», — машинально подумал Лер, увидев их и впервые за последние тяжкие дни чуточку развеселился. Деуза тотчас подметила это и обрадовалась.

— Как хорошо, что вы пришли! — заворковала она. — Как хорошо... Эд, как там мама?

— Нормально, — усмехнулся портной. — Ждет не дождется внука! Сильно соскучилась.

Донна Мосинья действительно очень ждала возвращения внука и дочери, ждала и волновалась. Не меньше нее скучал без жены и Эдвалду.

Он исподтишка окинул пасынка внимательным взглядом. Парень не понравился Эду. Да и кому могут прийтись по душе отсутствующие пустые равнодушные глаза, хмурое и, несмотря на загар, какое-то сероватое, словно с налетом пыли лицо и горькие морщины на лбу и возле рта, не по возрасту рано врезавшиеся в кожу.

Портной перевел пристальный испытующий взгляд на жену. Ее вид тоже не понравился Эдвалду, хотя она изо всех сил старалась держаться ровно и демонстрировала одну лишь бесконечную радость. Демонстрация демонстрацией, но только получалось неважно. Несчастную танцовщицу выдавали, как и ее сына, глаза — беспокойные, мятущиеся, полные боли и непонимания.

Эду тотчас стало жаль ее. За последние несколько лет, трудных и тревожных, он научился жалеть, чего раньше делать абсолютно не умел и даже никогда не пробовал. Считал, что это лишнее для него. Оказалось, что это тоже большое искусство и немалое усилие души. И теперь душа часто болела за жену — чаще, чем хотелось бы Эдвалду, поскольку душевная боль порой становилась непереносимой. Ему очень хотелось защитить жену, уберечь ее от горя и тревог, наладить их общую жизнь и жизнь пасынка, который и был главным источником волнений Деузы, но ничего не выходило. Новые «эксперименты» Лео, который уже совсем обалдел, по мнению портного, и пустился во все тяжкие, довели Деузу до нервного истощения. «Как чудесно она когда-то танцевала...» — не вовремя вспомнил Эдвалду. Но ей уже давно не до танцев. Она стала нервная, дерганая, сильно похудела... И в доме не первый год все идет наперекосяк из-за выходок этого неуправляемого парня.

Сам Эд впал в настоящее бешенство после звонка жены из Марокко, когда она нашла наконец Лео и рассказала мужу обо всем. Но пока Деуза везла своего заблудшего сына домой, портной постарался взять себя в руки и проанализировать ситуацию. И, как ни странно, Эдвалду неожиданно даже для себя самого пришел к выводу, что во многом виноват именно он. Да, он! Единственный мужчина в семье, он не сумел перехватить бразды правления, стать главным, опорой всем, в том числе и мальчику, не смог воспитать его как следует. Эд просто устранился от решения наиболее важных проблем семьи и от парнишки, в частности. А этого делать было никак нельзя. Нужно было руководить женщинами и пасынком. Вот на Востоке... Там в семье всегда главный мужчина. А как же иначе? Так и только так должно быть.

И Эдвалду решил попытаться жить иначе, своей мужской властью резко изменив к лучшему и собственную жизнь и жизнь своей небольшой семьи.

— Да, Лео, — охотно подхватила Деуза, — сейчас побыстрее поедем домой к бабушке! Она действительно истосковалась без тебя. Она очень тебя любит и так переживала, пока тебя не было...

Лео выслушал все это молча и равнодушно. Ему было все равно, что с ним теперь будет, где и с кем он будет жить. Вообще наплевать на все...

Эд снова потихоньку начал закипать. И тут в разговор вмешался Аугусто, который в самолете сидел тихо и грустно и только наблюдал за сыном и Деузой, сидящими рядом друг с другом справа от него через проход. Профессор был подавлен ничуть не меньше остальных, чувствуя свою немалую вину за все, что совершил Лео. Ведь это его сын! Именно его, им созданный, им воспитанный! И кто, кроме Албиери, повинен во всем, что произошло, происходит и еще произойдет из-за Лео?! Кто?! Только он один.

Эдна, в свою очередь, тоже печально искоса наблюдала за мужем. Его боль уже давно стала ее болью, и ей было по-настоящему тяжело. А муж... Он любил одного лишь Лео... Лео для него — свет в окне, кумир и драгоценность... «Пусть, — думала Эдна, — пусть он любит этого парня... Но хоть бы у Аугусто все складывалось с его любимцем хорошо, а то ведь одни сплошные несчастья!»

— Мама права, — неожиданно твердо сказал профессор сыну. — Ты должен, наконец, прислушаться к ее словам. Нельзя пренебрегать своими близкими! И нельзя жить только ради себя! Плохо, что ты до сих пор этого не понял! Давно пора бы, ты не маленький!

Внезапная резкость и несвойственная доктору интонация удивили всех, а Лео окончательно был сбит с толку. Эд впервые посмотрел на доктора с уважением. Если они станут единомышленниками, парня можно будет, в конце концов, привести в порядок. Тогда у всех них начнется совсем другая жизнь — нормальная, спокойная, домашняя. Такая, о какой постоянно мечтается...

— Ты взрослый человек! — гневно, понемногу распаляясь и заводя себя все больше и больше, продолжал Албиери. — Но не умеешь и не хочешь отвечать за свои поступки! Ведешь себя, как капризный, эгоистичный ребенок! Конечно, в этом большая моя вина — не научил! Но и ты тоже виноват во многом! Тебе пора взрослеть и мужать, пора становиться на ноги, а не просто резво и бойко носиться по свету без всякого смысла и цели.

Пора найти себе работу, толковое занятие, начать зарабатывать деньги. Тебе надо учиться любить своих близких, родных, а не только женщин! Да и их ты толком не