Клон. Запоздавшее счастье - Габриэлла Лопез
Все молчали, потрясенные этой неожиданной вспышкой-отповедью. Лео тупо уставился в пол. Что отвечать, когда нечего отвечать? Конечно, отец прав.
— Успокойся, Аугусто, — поспешила на помощь сыну Эдна. — Теперь, я думаю, все будет иначе. Просто потому, что жить по-старому уже невозможно ни для кого из нас.
— Да, — охотно присоединился к ней Эдвалду. — Я тоже надеюсь, что все изменится к лучшему. Поехали!
И он первым двинулся к выходу, туда, где их ждали машины.
Лукас, Жади и Кадижа начали понемногу осваиваться в Рио. Все в этой новой жизни было непросто.
«В который раз я начинаю все заново! — одновременно печально, радостно и тревожно думала
Жади, потихоньку осматриваясь в доме Феррасов. — В который раз... Неужели теперь мне повезет? Неужели и правда мы с Лукасом будем счастливы? Странно, но я в это сейчас почти не верю... А раньше верила и ждала счастливых перемен. Но то было раньше... Я тогда была молодая и глупая. И очень самонадеянная. Никого не слушала, кроме себя. А сейчас?..»
Она взглянула на себя в зеркало и невесело усмехнулась.
На нее из матово-чистой зеркальной глубины смотрела еще довольно красивая, но уже далеко не юная женщина. Сколько ошибок она наделала, эта женщина в зеркале! Сколько опрометчивых шагов... Не слушалась дядю Али и Зорайде, а ведь они желали ей только добра. Но все-таки у нее есть дочь. И любимый человек... Будут ли они, наконец, счастливы?
Жади нервно стиснула руки и горделиво откинула волосы со лба. Будут! Обязательно будут! Иначе для чего она живет на свете, эта уже немолодая, но пока еще красивая женщина?
В доме Феррасов все его обитатели встретили приехавших очень по-разному Леонидас — настороженно и холодно, Иветти — приветливо и радостно, Далва — своим обычным ворчанием и излюбленной фразочкой: «Эт-та женщина... опять она... и теперь она будет жить у нас в доме...»
Даже легкомысленная и вполне довольная жизнью Кадижа, и та примолкла.
Лукас постарался приободрить мать и дочь.
— Ничего, все образуется, — оптимистично пообещал он. — Дайте только время... Оно всегда делает свое доброе дело и поможет нам обязательно. Потерпите немного.
Мел и Педриньу жили отдельно, но довольно часто заезжали к Феррасам. Мел никогда не забывала навещать родной дом, хотя делала это скорее автоматически, по инерции, в силу привычки. Она держалась с Жади всегда ровно и доброжелательно, но Жади чувствовала, что за внешней мягкостью и дружелюбием прячется совсем иное — настойчивое желание разобраться в характере мачехи, понять ее, разгадать ее суть и тогда уже решать, станет ли Мел подругой новой жены отца или окажется ее противницей во всем, настоящим врагом.
Через несколько дней после их приезда неожиданно позвонил Саид.
По лицу Лукаса, говорившего с Саидом, Жади сразу догадалась, что случилось нечто из ряда вон выходящее.
— Что? — шепотом спросила она Лукаса.
Он махнул рукой: мол, закончу разговор, тогда все объясню.
Наконец он медленно, как-то вяло, заторможенно положил трубку и опустил глаза.
— Что? — тревожно повторила Жади. — Что случилось? Пожалуйста, не молчи. Мне страшно.
Она уже не сомневалась в том, что случилась новая беда.
— Бросили... — отрешенно отозвался Лукас.
— Кто? Кого? — недоумевала, пока ничего не понимая, перепуганная Жади.
— Рания уехала с любовником. Бросила дом, — объяснил, в конце концов, Лукас. — Поставила все точки над «i»... Давно пора. Только очень жалко Саида...
Он произнес это и тотчас с опаской покосился на жену. Как она воспримет эту его жалость? Наверное, говорить о сожалении не стоило. Но Лукас в последнее время, как ни странно, действительно по-своему привязался к Саиду, всегда немногословному и мрачноватому, сдержанному и загадочному. Лукас понял его, немного разобрался в этой сложной, глубокой, истерзанной противоречиями и догматами душе, а, постигнув ее, стал относиться к своему бывшему вечному сопернику иначе. Но надо ли знать об этом Жади?
Она смотрела задумчиво и грустно.
— Значит, Саид опять остался один? Совсем один? Знаешь, Лукас, у меня такое непонятное ощущение... Я никогда не любила его, всегда рвалась от него прочь...
— А теперь рвешься назад, к нему? — не очень удачно пошутил Лукас.
Но Жади не приняла его шутки, даже не улыбнулась, осталась совершенно серьезной. Она укоризненно покачала головой:
— Просто я догадалась вдруг, правда, чересчур поздно, что никогда не понимала его и даже не пыталась понять. Жила одними своими чувствами, своими эгоистическими настроениями и интересами. Да и тебя тоже я не понимала и не стремилась к этому. Только без конца обижалась и ждала твоих решительных действий. Удивительно, как много обнаруживается ошибок, когда оглядываешься и видишь наконец свой путь на Земле... Почему их столько? Почему человек не в силах жить иначе, правильно, идти прямым путем? Почему он бесконечно ошибается, сбивается, идет не туда?
Лукас вздохнул и улыбнулся.
— Мы все несовершенны. Идеалов нет. Хотя к этому нужно стремиться.
— Это общие слова! — неожиданно вспылила Жади. — Пустые! Они ничему не учат, ничего не дают, ничего не приносят в нашу жизнь! А я хочу ее понять! Вот дядя Али, тот тоже всегда меня поучал. Ну и что? Все его старания пропали втуне! Наверное, потому, что он так и не сумел подобрать для меня нужные слова.
— А может, это ты сама не слишком прислушивалась к нему? — осторожно спросил Лукас. — Например, по поводу Саида и меня... У вас с дядей всегда были разные мнения по этому вопросу.
На этот раз улыбнулась Жади.
— Ну, да. Поэтому я здесь, с тобой... В общем, все так запутанно и сложно. Вот и жизнь уже почти прожита, а ясности нет как нет...
Лукас покачал головой.
— Нет, жизнь еще не прожита. Особенно, если мы с тобой вдвоем. Мне кажется, вдвоем мы можем сделать очень много. И жить мы будем долго. Потому что вместе. Поодиночке у нас так не получилось бы, я уверен.
— Откуда у тебя такая уверенность? — засмеялась уже совершенно остывшая Жади.
Лукас удивленно развел руками и состроил смешную гримасу. Прямо как мальчик.
— Сам не пойму. Просто верю