Эдера 3 - Мирослав Вячеславович Адамчик

И тут женщина почувствовала свою власть над Чоко.

Пока еще эта власть была слабой и ненадежной, но Эдера уже ощущала, что какая-то невидимая сила, исходящая от нее, заставляет действовать сильного мужчину помимо его воли.

Подобного унижения женщина не испытывала еще никогда в жизни.

До самого рассвета, когда уже все клиенты покинули публичный дом, Эдера оставалась наверху — там, где ее бросили Чоко и Зико. Она сидела за столиком и сжимала в руках бокал вина. Но пить она не могла, от глотка вина ее сразу же начинало тошнить. Она готова была разрыдаться и едва сдерживала себя. Девушки не обращали на нее никакого внимания, лишь изредка старались спросить что-нибудь незначительное, пытаясь вывести Эдеру из оцепенения. Но Эдера не отвечала ни на какие вопросы.

Наконец, зал полностью опустел, только парикмахер-гомик продолжал танцевать сам с собой на небольшой сцене. Но и он устал. Медленно подошел к Эдере и присел на краешек стула.

— Ты выглядишь очень плохо, — визгливым голосом обратился парикмахер к женщине, приглаживая свои набриолиненные волосы.

Эдера что-то пробормотала в ответ, но гомик не услышал.

— Ладно-ладно, не переживай, красавица, может быть, все и образуется. Здесь все девушки прошли через это.

— Через что это? — вдруг спросила Эдера.

— Ну как это через что? Думаю, тебе известно. Их всех вначале унизили, но перед этим поддельный раввин каждый раз устраивал свадьбу с Зико Форенштайном.

— Будь он проклят, этот Зико и все его приятели!

— Не говори так громко, у стен тоже есть уши, — взвизгнул парикмахер-гомик, — но мне кажется, Альба, что тебе сейчас необходимо немного подкрепиться. Пойдем со мной на кухню и поедим немного супа.

— Я не хочу есть! — резко выкрикнула Эдера. — Не хочу! Отстаньте все от меня!

— Ладно, успокойся, — на лице гомика появилась снисходительная улыбка.

Он взял Эдеру за руку, сильно сжал запястье и буквально поднял с кресла.

— Идем, идем, если ты сейчас не поешь, то сойдешь с ума.

Эдера поплелась следом за гомиком. Они прошли через несколько длинных коридоров.

— Куда ты меня тащишь? — спросила женщина, резко останавливаясь.

— Да не бойся, я веду тебя в кухню. Думаю, там найдется чашка бульона для тебя, и ты сразу же почувствуешь себя лучше.

— Думаешь, бульон меня спасет? — заговорила Эдера.

— Конечно, главное, не думать о том, что с тобой произошло. Ведь завтра будет то же самое и послезавтра будет то же. Так что, красавица, к этому лучше привыкнуть.

Парикмахер и Эдера остановились перед дверью в кухню. Парикмахер открыл дверь и пропустил вперед женщину. Едва Эдера переступила порог, как чья-то сильная рука схватила Эдеру за запястье и резко дернув, вбросила в кухню. То, что увидела Эдера, привело ее в трепет.

Зико сидел связанный у стола, а два бандита хозяйничали в кухне. В руках у одного из них, у коротышки по имени Джузеппе, в руках был длинный кривой нож, а в руках другого был тяжелый револьвер. Только сейчас Эдера поняла, что Джузеппе и Джордано — братья покойного ювелира Бертони, и они пришли отомстить за брата. Но прежде им предстояло выяснить, кто же все- таки так жестоко расправился с их старшим братом.

— Говори, говори все! — каким-то молящим и дрожащим одновременно голосом, выкрикнул Зико.

— А вот и шлюха, — обрадовался усатый Джордано и взвел курок револьвера.

— Я ни при чем! — затрясла головой Эдера.

— А ты пошел вон отсюда, ублюдок! — ткнув револьвером в лицо парикмахеру-гомику, крикнул Джордано и сильным пинком вышвырнул гомика из кухня.

— Это все она, она! — запричитал Зико, привязанный к стулу.

Эдера ничего не отвечала. Она еще не решила, как себя вести, но страх ледяной волной прошел по ее телу и сжал сердце.

— Говори, Альба, говори им все... Расскажи все, что знаешь, — причитала сеньора Роза, которую Эдера только сейчас заметила.

У сеньоры Розы под глазом был огромный синяк, а из носу капала кровь. Она вся была истерзана и насмерть перепугана.

— Ах ты, старая шлюха, — крикнул на сеньору Розу коротышка Джузеппе, — на нее все хотите свалить?!

— Но ведь это она, она! — закричала сеньора Роза и тут же получила удар рукояткой ножа по затылку.

Она рухнула на своего сына, а тот даже не мог пошевелиться, чтобы сбросить с себя обмякшее тело матери.

— Так значит, это ты? — коротышка бросился к Эдере, заломил руки ей за спину, а к горлу поднес свой кривой сверкающий нож.

— Я ничего не знаю, — прошептала Эдера.

— Ах, она говорит, что ничего не знает, но я сейчас для начала вырежу твой язык и тогда ты действительно ничего не сможешь сказать,— буквально просвистел коротышка, — признавайся, мой брат был в вашем доме?

— Я не знаю, кто ваш брат, — через силу промолвила Эдера.

— Ах, ты не знаешь моего брата? Не знаешь Бертони? Сейчас я выпущу тебе кишки и тогда ты все вспомнишь.

Возможно, коротышка Джузеппе и выполнил бы свое обещание, если бы Эдера не увидела, как в кухню проскользнул Чоко. Он стоял, опустив руки, в уголке его рта дымилась сигара. Чтобы обратить на себя внимание, Чоко щелкнул каблуком по полу.

Бандиты перепуганно оглянулись. Джордано тут же направил на него револьвер и грозно выкрикнул:

— Убирайся отсюда, Чоко, это наше дело. Я сам разберусь с этими евреями.

— Ваше дело, так ваше, — меланхолично сказал Чоко, но вместо того, чтобы выйти, двинулся к столу, на котором стоял тонкий графин с крепким ромом.

Не опуская револьвера, нацеленного прямо в лоб Чоко, усатый Джордано прорычал:

— Мы возьмем с собой эту шлюху и отдадим тебе после того, как она нам все расскажет!

— Да что ты говоришь, Джордано? — засмеялся Чоко и, вытащив зубочистку, принялся ею чистить ногти. — Она никуда не уйдет,— так же спокойно сказал Чоко, будто разговор шел о легкой прогулке, которой мешает дождь.

Его рука скользнула к фалде пиджака.

— Нож, нож положи! — крикнул усатый Джордано и повел стволом револьвера, будто выбирая место на лице Чоко, куда ему лучше выстрелить.

Чоко медленно поднял правую руку вверх и опустил длинный нож на стол. Губы Джордано расплылись