Ваша вина - Мерседес Рон

Его пробрала дрожь.

Не сводя с него глаз, я опустила руки к коленям и медленно потянула ночную сорочку вверх, пока не стянула ее через голову. Я осталась стоять перед ним абсолютно голой, а он смотрел на меня снизу вверх глазами, полными вожделения.

Я бросила сорочку рядом с ним и, прежде чем он успел меня остановить, уже повернулась и зашагала обнаженной прямо к морю.

— Хочешь, чтобы я пошел с тобой, Веснушка? — спросил он, садясь и подбирая сорочку.

Я повернула голову, чтобы посмотреть на него.

— Если сделаешь это, ты проиграешь, — ответила я, не сбавляя шага.

Я остановилась, когда коснулась моря пальцами ног и почувствовала холодную воду на коже. Мы были не на Карибах, вода здесь была прохладнее, но стояла сильная жара, и я была не прочь освежиться. Возможно, так мне удалось бы лучше контролировать желание послать эту дерьмовую игру к чертовой матери и заставить Ника заняться со мной любовью раз и навсегда, без всяких соревнований и пари, и, естественно, кончать снова и снова.

Затем я почувствовала его руку на своем плоском животе. Он потянул меня назад, пока я не прижалась спиной к его груди. Я почувствовала его стояк, все еще скрытый под штанами.

— Ты же знаешь, что можешь просить меня о чем угодно. Я могу делать все, что ты захочешь, даже часами, если потребуется. Тебе нужно только попросить.

— Попросить тебя и проиграть. Конец истории.

— Вижу, ты начинаешь понимать, как работает игра.

Пока он говорил, его рука поднялась и начала ласкать мою обнаженную грудь. Прикосновение его губ к моей шее пустило мурашки вниз по спине.

Я откинулась на него, и он продолжил ласкать меня, нашептывая что-то на ухо. Он провел реками по моим бедрам, спускаясь все ниже и ниже, пока не коснулся того самого чувствительного, горячего места, так жаждущего его ласк. Ник крепко сжал пальцы, а затем плавно вошел в меня одним.

Из моих губ вырвался вздох наслаждения, я закрыла глаза и позволила ему делать свое дело.

— Все: гости на нашей свадьбе, люди в аэропорту, мальчишки, глазевшие на машину, даже сегодняшний курьер… Все они дорого бы отдали, чтобы положить свои руки туда, где сейчас лежат мои. И знаешь что? — сказал он, покусывая мою мочку и продолжая шептать мне на ухо: — Я больше не ревную. Мне все равно, потому что теперь ты наконец-то моя, любимая. Наконец-то ты моя жена, моя богиня, мой идеальный подарок, единственное, чего я когда-либо желал.

Слушая его слова, я буквально таяла.

Он замолчал, и внезапно не осталось ничего, кроме шума волн и тихих стонов, срывавшихся с моих губ в ответ на движения его руки между моих бедер.

— Я подарю тебе жизнь, полную радости, Ноа. Буду осыпать тебя наслаждениями каждый раз, когда ты мне это позволишь. Буду заботиться о тебе больше всего на свете. Я стану для тебя идеальным мужем, лучшим отцом для наших детей. Буду боготворить тебя каждую секунду каждого дня, буду любить тебя до тех пор, пока у меня не останется ничего, что я мог бы тебе отдать.

Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Он повторял клятвы, которые заставили меня плакать перед всеми на церемонии, те самые клятвы, что тронули меня до глубины души.

Я обернулась, чтобы посмотреть ему в лицо.

Он был серьезен, но его темные глаза отражали безграничную любовь ко мне.

— Я требую перемирия. Давай отложим игру до завтра, — попросила я.

Ник расплылся в искреннем, красивом, идеальном смехе.

— Хочешь, чтобы я занялся с тобой любовью, Веснушка?

Я посмотрела на него и без колебаний ответила:

— Да, прямо здесь и прямо сейчас. Я хочу, чтобы ты сделал меня своей, а затем хочу, чтобы ты сделал это снова, и снова, и снова.

Он оторвал меня от земли и понес к белому покрывалу.

Уложил меня, а сам навис сверху, опираясь на руки, чтобы не раздавить, и глядя на меня так, словно я была его любимой картиной.

— Да будет перемирие, — произнес он. Его губы опустились и сомкнулись на моем порозовевшем соске, который так жаждал его ласк. — Но завтра начнется война, — добавил он, глядя на меня сверху вниз.

Я почти не обратила внимания на его слова.

Он покрыл меня поцелуями, вылизал и обласкал каждый сантиметр моего тела, а затем скинул штаны. Мы занимались любовью, в точности так, как я и хотела с самого начала. Все, о чем я его просила, он выполнял без колебаний, словно в этот вечер я каким-то образом выиграла партию. Когда мы слились воедино, я поняла, что то, что было между нами, — это нечто уникальное, особенное, то, что удается найти в жизни лишь немногим.

Мы провели за занятиями любовью всю ночь. Мы останавливались лишь для того, чтобы он мог перевести дух, и чтобы полюбоваться звездами над головой.

Когда у нас совсем не осталось сил, мы так и уснули прямо там: я заснула, прижавшись к его боку, а он укрыл меня пледом, чтобы я не замерзла. Это была одна из самых прекрасных ночей в нашей жизни. Настолько идеальная, что я даже не знаю, как ее описать.

И это было только начало.

Глава 3

Ник

Я открыл глаза, встретив ослепительное солнце нового дня. Окна спальни были распахнуты настежь, и свежий ветерок умиротворенно колыхал белые занавески, принося с собой шум волн всего в нескольких метрах от нас.

Моим первым порывом было протянуть руку, чтобы найти ее. Я обожал проводить первые минуты утра, уткнувшись носом в ее шею и вдыхая ее сладкий аромат. Однако в своих объятиях я обнаружил лишь две мягкие подушки.

Я распахнул глаза, раздраженный тем, что ее не оказалось рядом. Куда, черт возьми, она подевалась?

Найти ее не составило труда. Она была на кухне, одетая лишь в тончайшую ночную сорочку, которую я раньше не видел. Казалось, она что-то готовит. Ну, собственно, именно этим она и занималась.

Не говоря ни слова, я подошел к ней. Она вздрогнула и отшатнулась, врезавшись в мою грудь. Я протянул руку, выключил плиту и закинул ее на плечо, как мешок с картошкой.

— Ник!

Не произнеся ни слова, я направился прямиком к нашей кровати. Оказавшись там, я сбросил ее на матрас, затем нырнул под одеяло и крепко прижал ее к себе, пока она надежно не зафиксировалась у меня под боком.

— Я хочу, чтобы ты была здесь. Каждое утро, как только