Эдера 3 - Мирослав Вячеславович Адамчик
Зико пятился к стене, не зная, что ответить кровожадным итальянцам. Каждое предложение было одинаково страшным. Своей жизнью и жизнью матери Зико дорожил, но он прекрасно понимал, что если выдаст Альбу, Чоко расправится с ним абсолютно бесстрастно и жестоко.
Пока в борделе шли разборки и выяснения между итальянскими бандитами и Зико, Чоко и Эдера танцевали танго на бойне. Они двигались в луже крови, смешанной с грязной водой, но они двигались так грациозно, словно скользили по мраморному полу. Даже брызги не взлетали от их движений. Чоко вел свою партнершу так умело и сильно, что Эдере оставалось только покоряться партнеру.
Музыканты играли танго яростно и страстно. Оно было полно огня и чувств, и Эдера вся отдалась во власть танца. Она напрочь забыла о своей прошлой жизни, она забыла обо всем на свете и ей казалось, что она рождена всего лишь для этого безумного танца в луже крови с неистовым партнером, каким был Чоко.
Казалось, этот неистовый танец никогда не закончится. Музыканты переглядывались, боясь остановиться, танго повторялось и повторялось и с каждым разом музыканты играли все более ожесточенно и яростно. А движения танцующих становились все более энергичными, будто каждый из танцующих испытывал своего партнера на умение выдержать этот яростный танец до конца и не сломаться.
Эдера запрокидывала голову, делала невообразимые па, Чоко отвечал ей тем же. Эдера понимала, что такого партнера у нее никогда не было и никогда не будет. Наверное, о том же думал Чоко. Но скорее всего, он вообще ни о чем не думал, всецело отдавшись во власть музыки.
И как логичное завершение этого невообразимо яростного танца, в руках Чоко появились кинжалы. Один из ножей он передал Эдере. Та тут же сообразила, что надо делать с этим смертельным оружием.
И вот партнеры поднесли клинки к груди друг друга и, глядя в глаза один другому, продолжили танец, в котором малейшая ошибка означала бы смерть. Это был танец на острие бритвы, на краю пропасти между жизнью и смертью. И оба танцора упивались остротой ощущения. Они были благодарны друг другу, что смогли подарить такие сильные чувства.
Сверкали лезвия клинков, горели глаза партнеров. Каблуки отбивали такт, разбрызгивая окровавленную воду. Но танцующим было все равно, где происходит танец...
Наконец, музыканты были отпущены домой.
Уставшие, но удовлетворенные друг другом, Чоко и Эдера сидели в машине. Теперь уже запах освежеванных туш и крови не казался Эдере столь отвратительным. Она даже с удовольствием вдыхала его.
— Почему мы не едем? — спросила женщина.
— Погоди, — задумчиво ответил мужчина, словно его что-то настораживало, но он еще сам не мог понять, что.
И как раз в этот момент, когда рука Чоко прикоснулась к ключам, из темноты возник силуэт мужчины и ствол револьвера уперся Чоко в висок.
— Вот ты и попался, — послышался надтреснутый голос коротышки Джузеппе. — Я бы с удовольствием, Чоко, вышиб тебе мозги, но мне нужна твоя шлюха. А ты сейчас медленно открывай дверь и убирайся.
На губах Чоко появилась снисходительная улыбка, словно не ствол револьвера, а ароматный цветок щекотал его висок. Он сделал незаметное резкое движение, ударил по руке Джузеппе. Револьвер вылетел на заднее сиденье, а Чоко мгновенно запустил двигатель и поднял ветровое стекло, зажав голову коротышки Джузеппе. Взревел мотор, заглушая крик Джузеппе.
— Кто тебе сказал, где нас найти? — не убирая руку с руля, прорычал в лицо Джузеппе Чоко. — Говори немедленно!
Автомобиль медленно катился, волоча за собой упи-рающегося Джузеппе.
— Не скажу, сволочь, не скажу!
Чоко чуть сильнее зажал голову бандита. Тот захри-пел, пуская слюни на плечо Чоко.
И тут на пути автомобиля возникла грузная фигура усатого Джордано. Он держал в руках карабин, медленно поднимая ствол и целясь в голову Эдеры.
Чоко рванул руль в сторону, прогремел выстрел и ветровое стекло рассыпалось на тысячи сверкающих осколков.
Эдера завизжала. Чоко вдавил педаль газа в пол и на всей скорости сбил перезаряжавшего карабин Джордано. Тот покатился по мощеному булыжником двору бойни.
— Так кто тебе сказал, где мы? Отвечай! — все сильнее зажимая голову ветровым стеклом, спрашивал Чоко.
— Зико, Зико... — наконец-то выдавил из себя Джузеппе.
Чоко опустил стеклоподъемник, и тело коротышки Джузеппе, мелькнув за окном, плюхнулось на булыжную мостовую.
— Смотри! — воскликнула Эдера. — Смотри, он собирается нас убить! — она показывала дрожащей рукой на усатого Джордано, который, шатаясь, поднимался с мостовой, опираясь на карабин.
Затем он начал целиться.
— Да, нам еще рановато уезжать, — меланхолично произнес Чоко.
— Убей его, убей! — яростно воскликнула Эдера, указывая пальцем на нацеленный на них ствол.
Чоко вдавил педаль газа. Прозвучал еще один выстрел. Тело глухо ударилось о капот и, перелетев через крышу, плюхнулось на мостовую.
Волна возбуждения охватила Эдеру. Ее рука легла на бедро Чоко и медленно поползла вверх. А он вел машину. В выбитое стекло влетал яростный ветер, трепал волосы Эдеры. Но она сидела, широко раскрыв глаза, ни о чем не думая. Ей хотелось только одного — ей хотелось быть с Чоко. И по его лицу она понимала, что и он мечтает только об этом.
Автомобиль свернул в узкий переулок, сделал еще один поворот, затем еще один и остановился в тупике. Здесь не было фонарей, на фасадах не было окон.
Чоко откинул сиденье и опрокинул Эдеру. На сиденье было полно осколков стекла, но ни мужчина, ни женщина не обращали на это внимания. Чоко овладел Эдерой так яростно и мощно, что Эдера даже не подозревала, что такое возможно. Она выкрикивала побелевшими губами:
— Чоко, еще... еще... еще...
Ее рука сжимала баранку автомобиля, обтянутую тонкой кожей. И, возможно, этот акт продолжался бы бесконечно долго, но рука женщины соскользнула с твердого эбонитового руля на клаксон. Раздался пронзительный сигнал, в котором слились три звука: сигнал автомобиля, стон женщины и рычание Чоко.
Зико сидел с матерью, они бросали друг на друга недовольные взгляды и спорили, перебивая друг друга.
— Да у твоего Чоко кровь в глазах! — выкрикнула сеньора Роза.
— Да что я могу с ним сделать?
— Ты его должен убить, ведь он никого не любит.
—