Лечение измены от полковника - Елена Ткачева
Они остались лежать, обнимаясь, наслаждаясь тишиной и теплом друг друга. Надежда знала, что её жизнь изменилась навсегда. Он стал её новым началом, её новым будущим. И она была готова пойти за ним куда угодно.
Резкий, надрывный звонок телефона разорвал тишину спальни. Громов выругался, отстранился от Надежды и, нахмурившись, взял трубку с тумбочки. Надежда замерла, прикрываясь простынёй и наблюдая за выражением его лица.
— Что? — коротко бросил он в трубку. Его челюсть напряглась, взгляд мгновенно стал холодным и сосредоточенным. — Повтори адрес.
Он сбросил вызов и повернулся к Надежде, в его глазах больше не было страсти — только сталь и профессиональный расчет.
— Срочный вызов, — произнес он, быстро вставая с кровати и собирая одежду. — На трассе крупная авария, завал. Там люди заблокированы в машинах, нужна экстренная помощь хирурга на месте, пока их не вырезали из обломков.Надежда вскочила, мгновенно забыв о своей наготе и смущении. Она ощутила прилив адреналина; старый инстинкт врача взял верх над личным смятением.
— Сколько пострадавших? — спросила она, лихорадочно ища платье.— Неизвестно, но дорога перекрыта, скорые не проедут. Нужна твоя квалификация прямо сейчас.
Громов помог ей одеться, его руки действовали быстро и эффективно. В этом была странная гармония: только что они были охвачены обжигающим желанием, а теперь оба переключались в режим работы. Надежда застегнула пуговицы платья, чувствуя, как внутри неё растёт решимость.
— Поехали, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Я готова.
Валерий бросил быстрый взгляд на её бледное лицо, в котором сейчас читалась странная, почти фанатичная сосредоточенность. Он молча кивнул и, схватив ключи от машины, потянул её за собой из спальни. В коридоре он накинул на неё свой пиджак, чтобы она не замерзла, и придержал дверь, выпуская её вперед.
Они вышли на ночную улицу, где холодный воздух мгновенно привел её в чувство. Громов завел двигатель, и машина с резким рывком вылетела с парковки на дорогу. Надежда прижалась лбом к стеклу, всматриваясь в темноту; адреналин заглушал остатки недавнего возбуждения, вытесняя его тревогой за тех, кто сейчас находился в ловушке.
— В таких случаях счет идет на минуты, вызывать других хирургов это время— произнес Громов, резко выруливая на разворот. — Если там есть зажатые люди, у нас нет права на ошибку.
Надежда молча кивнула, сжимая пальцы в кулак. Она чувствовала, как внутри неё что-то окончательно переключается. Жизнь с Маратом с её бесконечными сомнениями и слезами осталась где-то позади, в той комнате, которую они только что покинули. Сейчас существовало только одно: дорога вперед и чужая жизнь, висящая на волоске.
Машина с визгом тормозов остановилась у самого края заграждения. Впереди, в сине-красных вспышках проблесковых маячков, разворачивалась сцена хаоса: перевернутый грузовик с прицепом, большое количество искореженных легковых авто, группа спасателей, пытавшихся пробиться сквозь завалы, фельдшеры помогающие людям .Повсюду валялись обломки пластика и металла, в воздухе висел едкий запах бензина и жжёной резины.
Громов выпрыгнул из машины и рывком открыл дверь перед Надеждой.
— Быстрее! — скомандовал он, хватая из багажника переносный медицинский кейс.Надежда вышла на холодный асфальт, и её тут же обдало порывом ледяного ветра. Она перехватила кейс, чувствуя, как ноги в каблуках предательски скользят по рассыпавшемуся гравию. Громов подхватил её за локоть, буквально перенося через бетонный блок, и направил к группе фельдшеров, которые уже во все помогали пострадавшим
— Надежда Юрьевна! — крикнул один из мужчин спасателей, размахивая рукой, ЕЕ здесь знали, так как каждый проходил через госпиталь во время службы. — Там женщина в черном седане, зажата рулем. У неё открытый перелом бедра и сильное внутреннее кровотечение. Мы не можем её достать, чтобы не спровоцировать обвал. Нужно стабилизировать её прямо там, в машине!
Почувствовав, как все эмоции отступают, сменяясь привычной профессиональной сосредоточенностью. Она быстро оценила ситуацию: машина висела под углом, одна сторона задевала обломки моста. Любое неосторожное движение могло привести к падению вниз, в бетонный овраг.
— Мне нужны ваши фонари, — четко произнесла она, направляясь к искореженному автомобилю. — Полковник, помогите мне пролезть внутрь.
Валерий молча подхватил её под руки и буквально втиснул в узкий зазор между дверью и разбитым стеклом. Надежда упала на колени в тесном салоне, чувствуя, как капли крови падают ей на руки. В полумраке она увидела бледное лицо женщины с широко открытыми глазами — та смотрела на неё с немым ужасом и мольбой о помощи.
— Посмотрите на меня, — Надежда схватила женщину за руку, заставляя сосредоточиться на себе. — Меня зовут Надежда, я хирург. Я сейчас помогу вам, слышите? Просто дышите.
Громов стоял снаружи, прижимаясь плечом к искореженному крылу машины, и внимательно следил за каждым движением вокруг, словно закрывая её от всего мира. Его взгляд был сосредоточенным; он не вмешивался в работу, но его присутствие давало Надежде ощущение неоспоримой поддержки. Она быстро вскрыла стерильный пакет с перевязочным материалом, игнорируя скрежет металла, который издавал кузов при каждом её движении.
— Артериальное кровотечение из бедренной артерии, — коротко констатировала она, отдавая команду фельдшерам. — Живо сюда жгут и капельницу с физраствором!
Надежда действовала механически и четко. Она ощущала странное единство с этим моментом: всё, что происходило с ней до этого вечера, стало фоном, второстепенным шумом. Сейчас существовала только эта женщина с бледным лицом и стремительно уходящей жизнью.
— Она теряет слишком много крови! — крикнул один из спасателей, передавая ей упаковку бинтов. — Мы не можем вытащить её из-за завала сзади, руль придавил таз!
— Мне нужно больше пространства! — Надежда с силой надавила на рану, стараясь остановить струю крови. — Полковник, мне нужно, чтобы вы помогли мне удерживать её тело в неподвижном состоянии, чтоб я смогла пережать артерию, -в это мгновение машина начинает крениться.
Глава20
Валерий молча протиснулся вперед, его массивные руки замерли в сантиметрах от неё, готовые в любой момент перехватить её или пострадавшую. В тесном салоне стало нестерпимо жарко от их общего дыхания и напряжения. Надежда чувствовала его близость даже через слой одежды; его спокойная уверенность передавалась ей, позволяя сосредоточиться на сложной манипуляции.
— Я введу ей анальгетик, — прошептала она, вкалывая лекарство в вену женщины. — Постарайтесь не сильно трясти, ей сейчас тяжело.
— Делайте свою работу, доктор, — глухо отозвался Громов. — А я позабочусь о том, чтобы все было хорошо.
Надежда осторожно наложила давящую повязку, чувствуя, как её пальцы впитывают липкую, ещё тёплую кровь. Женщина в салоне всхлипнула, её веки задрожали, а дыхание стало поверхностным и прерывистым. В этот момент машина снова качнулась; сзади послышался