Ваша вина - Мерседес Рон

— В смысле, я не имею в виду прямо сейчас, — пояснил он, немного запнувшись. — Бессонные ночи, например, меня отпугивают. Но, если отбросить это, думаю, ничто не сделало бы меня счастливее, чем, скажем, твоя мини-копия.

От этих слов мое сердце просто растаяло.

— Моя мини-копия, значит? — с улыбкой переспросила я.

Ник подался вперед на стуле, бережно придерживая Энди, и преодолел разделявшее нас небольшое расстояние. Он взял мой подбородок пальцами и нежно поцеловал меня в губы.

— Представляешь? — спросил он. — Это была бы девочка, с которой чудесно, но невероятно сложно сладить.

— Особенно если бы она пошла в отца, — парировала я.

— Так что скажешь? — настаивал он.

Я растерянно заморгала.

— Ник, ни за что на свете. Мы с Энди едва справляемся, как мы потянем еще одного? К тому же скоро я выхожу на работу, а ты каждую неделю в разъездах.

Тень грусти омрачила его взгляд.

— Ты права, но мне бы хотелось, чтобы у Энди был братик или сестричка. Никто из нас двоих не знает каково это — иметь родных братьев и сестер. Конечно, у меня есть Мэдди, но это не то же самое, я говорю о том, чтобы расти с кем-то примерно одного возраста. Не могу это объяснить, но я всегда думал, что мне бы этого хотелось.

Он был прав. Я всегда испытывала здоровую зависть, глядя на своих одноклассников с их братьями и сестрами. Я всегда завидовала большим семьям, занимавшим огромные столы в ресторанах.

— Мы очень молоды. Если бы Энди не случился, мы бы, наверное, даже не стали пытаться, пока нам не исполнилось бы… Сколько? Двадцать семь, как минимум.

— Любовь моя, мне уже двадцать семь, — сказал он с лукавой улыбкой.

Точно.

— Что ж, мы можем подождать, пока тебе не исполнится тридцать, как тебе такой вариант? — с улыбкой уступила я.

Ник, улыбаясь, покачал головой и откинулся на спинку стула. Он поцеловал Эндрю в макушку и поднял взгляд, ища мой.

— Когда захочешь, я к твоим услугам, любимая. Тебе стоит только попросить, и я подарю тебе самых красивых детей на свете.

На этот раз уже я наклонилась к его губам. Он нежно поцеловал меня, и я почувствовала, как в животе запорхали тысячи бабочек.

Это была наша последняя ночь в Греции. Вскоре Надия забрала Энди, чтобы мы могли завершить наш медовый месяц наилучшим образом.

Обратный путь выдался тяжелым. Весь полет нас сопровождала турбулентность, которая даже спровоцировала у некоторых пассажиров приступы паники. Нам постоянно приказывали оставаться на своих местах с пристегнутыми ремнями, а это, когда ты летишь с двухлетним ребенком, может превратить путешествие в настоящий кошмар.

Ник вел себя очень странно. Он был напряжен и нервничал. Он не отпускал мою руку весь полет и настоял на том, чтобы все время держать Энди на руках. Это было странно, учитывая, что летать боялась я, а не он, но я полагала, что подобный опыт может выбить из колеи даже самого смелого человека.

В конце концов, пусть и с трудом, пилоту удалось посадить самолет. Когда я вышла, то заметила, что Ник сильно побледнел. Его лоб покрывала испарина холодного пота, что тут же заставило меня встревожиться.

— Ник, ты в порядке? — спросила я.

— Подождите меня здесь, — бросил он, устремляясь к туалетам в аэропорту.

Мы с Надией и Энди прождали его снаружи минут десять.

Когда он вернулся, я сразу поняла: что-то не так.

— Что случилось? — спросила я, тут же подойдя к нему.

— Выблевал все, что было в желудке, — слабо признался он.

— Ох, мистер Лейстер, — сказала Надия. — Присядьте, вы выглядите так, будто можете упасть в обморок в любую секунду…

— Я в порядке, — резко оборвал ее Ник. — Пошли, я хочу домой.

Я знала его достаточно хорошо, чтобы понимать: лучше не настаивать. Выглядел он ужасно, но выставлять напоказ слабости было не в его характере.

И действительно, несмотря на все мои уговоры, он сам сел за руль.

Мы отвезли Надию домой и направились к себе.

— Объясни, почему ты не дал мне повести машину?

— Потому что я прекрасно себя чувствую, — снова резко ответил он.

Я, нахмурившись, посмотрела на него.

— Если ты испугался или тебя стошнило, это не делает тебя менее мужественным, ты ведь в курсе?

Ник недоверчиво посмотрел на меня.

— Думаешь, мне было так хреново, потому что я испугался в самолете? — спросил он.

— А с чего бы еще тебе было так плохо?

Он покачал головой. Снова перевел взгляд на дорогу, но не раньше, чем бросил взгляд на Энди, дремавшего на заднем сиденье.

— Я никогда не боялся летать, Ноа. У меня всегда была очень четкая философия насчет риска того, что самолет, на котором я лечу, разобьется.

От одной только мысли об этом меня передернуло.

— Да неужели? И что же это за философия? — спросила я, пытаясь стереть эту картинку из головы, но безуспешно.

— Чему быть, того не миновать. Я все равно ничего не смогу с этим поделать.

Я обдумала его ответ.

— И в чем тогда проблема?

Он снова посмотрел на меня, и я увидела в его глазах нечто такое, чего не видела никогда. Ну, точнее, один раз такое все же было, несколько лет назад, когда мой отец похитил меня. Страх.

— Проблема в том, что есть огромная разница между тем, чтобы смириться с собственной смертью, и тем, чтобы смириться с вашей. Блядь, я никогда в жизни не испытывал такого всепоглощающего ужаса, как в этом самолете. Одно только представление о тебе и Энди… — он покачал головой, и до меня наконец дошло.

— Ты боялся за нас?

Ник продолжал смотреть на дорогу.

— То, что ты сказала на днях на яхте, когда мы танцевали… лучше бы ты этого не говорила. Теперь я ни о чем другом думать не могу, только о том, каково это — потерять кого-то из вас, каково это будет, если ты или он…

Я положила свою руку поверх его руки на рычаге переключения передач.

— Мы в порядке. С нами ничего не случится, слышишь? — произнесла я, стараясь его утешить. — Как я и сказала тебе в тот день, мы оба умрем от старости, вместе.

Он едва заметно улыбнулся, но радость не коснулась его глаз.

— Я очень на это надеюсь. А ведь я еще думал о втором ребенке! Одна лишь мысль о том, что у меня появятся новые люди, без которых я не смогу жить…

Я и сама не заметила, как на глаза навернулись слезы.

— То, что