Клон. Поиски истины - Габриэлла Лопез

— Конечно, — торопливо подтвердила она. — Это главное... А помнишь, как ты дарил мне украшения от имени своего отца?

Амим засмеялся. Ссора начала затухать сама собой.

— Я сначала так терялся... Просто не знал, как к тебе подступиться, что сказать и что сделать... Вот и надумал... Глупо, конечно... Но тогда я этого не понимал.

«Ты и сейчас многого не понимаешь», — подумала Карла, но ничего не сказала.

— А ты носишь мои украшения? — вдруг ревниво вспомнил Амим. — Я что-то давно их на тебе не видел...

— Ношу, ношу, — успокоила его Карла. — Вот они у меня лежат, смотри...

Она с готовностью вытряхнула все свои побрякушки из шкатулки на стол и стала с большим удовольствием их перебирать. Карла любила это занятие. Нечаянно среди колец и сережек мелькнул листок бумаги. Карла лениво и рассеянно выбросила его на стол, даже не потрудившись спрятать от Амима. Она вообще была безалаберна и неаккуратна, за что ей часто выговаривала мать. Но Карла безразлично отмахивалась от всех замечаний.

«Немедленно верни мне то, что у меня украла!», — было написано на листке. И Амим задумался, глядя на этот размашистый почерк. Где-то он его уже видел. И совсем недавно. Но где?

Педро, как и ожидал Нанду, дал согласие на сотрудничество с Аминой и ее сестрой, которая была не в курсе происходящего.

Нанду ликовал.

— Теперь мы заживем! — радовался он. — Ты, главное, ничего не бойся. Я все буду держать под контролем. Педро ни о чем не догадается. А как только контакт будет налажен твердо и завязан на тебе, мы кинем Педро и уедем. Например, в Колумбию. Или в Штаты. Оттуда нам торговать будет легче, и уже напрямую.

— Почему легче? — удивилась Амина. — Ты же там никого не знаешь!

Нанду засмеялся.

— Ну, во-первых, кое-кого знаю. А во-вторых, мы запросто сможем найти контакты уже через людей из Марокко. Главное, выйти на них и не терять с ними связь. Если они поймут, что ты — ценный и нужный поставщик, важный курьер, они в тебя вцепятся и будут держать обеими руками. Основное сейчас — показать отличную работу. Остальное позже придет само.

Амина чувствовала себя тревожно и неуверенно.

— Как все получится... — прошептала она. — И летать все время... Ты ведь знаешь, у нас строго с билетами для женщин. Я тебе объясняла.

— Это я беру на себя! — заявил Нанду. — Такая ерунда не должна тебя волновать. Вообще главное — первый рейс. Пройдет чисто и гладко — дальше уже можно не беспокоиться. Хотя надо всегда быть настороже...

Наконец настал ответственный день. Дома Амина сказала, что хочет на несколько дней слетать в Фес: она скучает по родителям. Рания что-то подозревала, но знала, что сестра так просто ничего не расскажет, поэтому допытываться незачем. Нужно подождать. А для Саида годилось любое объяснение. Он вообще мало внимания обращал на сестру жены и считал ее чем-то вроде предмета. Это обижало Амину, но она молчала.

Педро дал ей последние наставления перед вылетом.

— В Касабланке тебя встретят. В аэропорту к тебе подойдет человек и спросит, каким рейсом самолета ты прилетела. А потом добавит, что встречает сестру, но почему-то она не прилетела этим рейсом. Ты ответишь, что, вероятно, она прилетит позже. Он предложит тебя подвезти. Езжай с ним. Остальное поймешь на месте. Отдашь ему все, что привезла. И возьмешь то, что тебе даст. Для маскировки поживи дня два у родителей. А потом сразу обратно. Билет тебе будет. Все поняла?

Амина кивнула.

— Ну, давай... Я на тебя надеюсь, — сказал Педро. — Полиции не бойся. Если они вдруг заметят, что ты их опасаешься, могут начать подозревать. Но это вряд ли. Женщина в парандже не слишком подозрительна.

Пакеты с наркотиками Педро очень ловко зашил в широкую одежду Амины. В складках таились теперь тысячи будущих долларов, и Амина старалась двигаться особенно осторожно и плавно, чтобы себя не выдать, хотя заметить что-нибудь было практически невозможно.

На аэродром Амину отвез Нанду. Пока они моро-чили голову старику предстоящей в скором времени свадьбой Амины. Педро, разумеется, проверил всю полученную им информацию и выяснил, что в дом к Саиду действительно нередко ходят Сесеу и Нанду. Единственное, чего он не сумел уточнить, так это за кем на самом деле ухаживает музыкант. Но решил, что это уже неважно, раз остальное правда.

На прощание Нанду поцеловал Амину, приподняв паранджу. Впервые в жизни. До этого она не допускала ничего подобного, а тут разрешила. На них оглядывались с любопытством: парень, целующий на виду у всех женщину-мусульманку, вызывал интерес даже в Рио, хотя здесь все давно на все смотрели довольно просто.

В самолете Амина дрожала всю дорогу от страха, стараясь ничем себя не выдать. И это было несложно под паранджой. Да, все-таки это отличная штука, вспомнила Амина слова Нанду и незаметно улыбнулась. Она должна справиться со всеми трудностями, выдержать все испытания, чтобы потом им жилось хорошо. Чтобы у них всегда водились большие деньги, а это в жизни главное.

Амина не понимала, до какой степени она заб-луждается, но разъяснить ей ее ошибку бьыо некому.

В Мараккеше Лео сразу подвел Аугусто к равнодушно взиравшему на них человеку.

— Это мой отец, — сказал Лео. — А это Джафар. Он поможет нам добраться до бедуинов.

Джафар безразлично кивнул. Он понимал и говорил по-английски. А чем заниматься, ему было все равно.

— Мы уйдем сегодня? — нетерпеливо спросил Лео.

Джафар снова кивнул и попросил подождать полчаса. Профессор и Лео сели в тень большого дерева.

— Что значит бедуин? — спросил Лео.

— Это слово произошло от «бадауин», что по-арабски означает «обитатель пустынь», — объяснил ученый. — «Бадия» — по-арабски «пустыня», ее жители — «бадави», отсюда и слово «бедуин». Сами бедуины называют себя «эль араб» — «настоящие арабы». Вероятно, других арабов они настоящими не считают. Эти кочевые семиты сначала были язычниками, позже приняли христианство, в шестом веке стали мусульманами и заговорили на арабском.

Вернулся Джафар и вместе с ним точно такой же флегматичный человек в одежде бедуина.

— Мой брат, — представил Джафар, — Ясир. Вы пойдете с ним.

Профессор и Лео поднялись, поблагодарили Джафара, который даже к деньгам, протянутым ему доктором, остался равнодушен, и двинулись вслед за Ясиром. Тог молча шагал впереди.