Клон. Поиски истины - Габриэлла Лопез

Теперь предстояло ждать.

Деузе стала названивать Карла и расспрашивать об исчезнувшем Лео.

«Что ей нужно? — нервничала маникюрша. — Ну, да, она спала с Лео, об этом, кажется, наслышан весь Рио. И что дальше? Мало ли кто с ним спал... Это не повод для непрерывных звонков сюда».

Наконец ей это надоело, и она пожаловалась на навязчивую девицу Эдвалду.

— Когда она позвонит снова, передай мне трубку! — распорядился он. — Я найду, что ей сказать, чтобы она перестала тебя мучить. А если меня в этот момент не будет дома, вежливо, чтобы она ничего не заподозрила, попроси ее перезвонить тогда, когда я вернусь. Скажи, что сейчас тебе некогда говорить.

Танцовщица хмуро кивнула. Она давно бы отказалась от танцев, сейчас ей было не до них, но муж старался ее развлечь и утешить, а его утешения заключались именно в посещении танцзалов.

— Эд, я не могу! — сопротивлялась Деуза. — Как ты не понимаешь?!

— Понимаю, — отвечал портной. — Но я понимаю и другое: тебе нельзя все время сидеть дома с одними и теми же мрачными мыслями. Так и с ума сойти недолго!

— Почему все время? — возражала маникюрша. — Я же работаю...

— Но обрабатывая ногти очередной клиентки, ты все равно думаешь о том же самом. Хотя дамы иногда отвлекают тебя своей болтовней... Только этого недостаточно.

И танцовщица сдалась.

Донна Мосинья обрадовалась решению зятя. Он вообще начинал ей нравиться день ото дня все больше и больше.

— Лео вернется, — уверяла донна Мосинья дочь. — И он не должен застать тебя в слезах и увидеть твое замученное лицо. Наш мальчик хочет гордиться своей матерью, как и любой другой, но наш особенно.

Деуза молчала и думала, что сыну глубоко на-плевать и на нее, и на бабушку, и на всех остальных. На эту Карлу в том числе. И всегда было наплевать.

«Он холодный и безразличный, — подумала Деуза. — Любит лишь профессора... Да и то... По- моему, Лео и названного отца бросит, когда заблагорассудится. Правда, там была еще женщина, Жади... Но ее больше нет. И Лео тоже нет. Никого нет...»

И маникюрша принялась плакать.

— У тебя снова глаза на мокром месте! — закричала донна Мосинья. — Прекрати немедленно! Хоронить Лео еще рано! Он возвращался домой раньше, вернется и теперь. У него характер бродяги, это бывает. Просто с возрастом его дороги по свету стали намного длиннее...

— Я бы хотел тебя кое о чем спросить... — неуверенно обратился вечером к сестре Педриньу.

— Я давно жду этого вопроса, — живо откликнулась она и уселась напротив.

— Но если ты все так отлично знаешь, зачем спрашивать... — смущенно пробормотал Педриньу. — Тогда просто отвечай... Пожалуйста...

Моника кивнула.

— Хорошо. Ты давно нравишься Мел, но она очень застенчива от природы. Вроде тебя. Кроме того, на нее давит ее прошлое, и она боится, что тебе помешает ребенок.

— Да ну что ты! — горячо воскликнул Педриньу. — Как мне может помешать ребенок женщины, которую я люблю?! Но я не знаю, как мне об этом сказать...

И он густо покраснел. Моника засмеялась.

— Вы с Мел — как большие дети. А потому очень подходите друг другу. Может, ты поручишь все дипломатические переговоры мне?

— Я как раз хотел просить тебя об этом... — пробормотал Педриньу.

— Ну и прекрасно! — Моника встала. — Завтра же поговорю с Мел. Мне уже намекала Иветти. Но она такая игривая дамочка, что порой ее трудно понять. А она принимает самое непосредственное участие в судьбе Мел, а потому станет нам верной союзницей. Помощь Иветти дорогого стоит. За ней ведь стоит Леонидас, глава семьи Феррасов. Лукас живет на особицу.

— Да, я это тоже заметил, — задумчиво сказал Педриньу. — Мел рассказывала мне о любви своего отца, о его разладе с ее матерью. А теперь та женщина и ее дочь пропали... Все так странно...

— Что тут странного? — возразила сестра. — С некоторых пор люди стали исчезать во всех странах и постоянно. Увы... Кстати, у Мел очень неприятная мать. Ты с ней знаком? Советую тебе поменьше общаться со своей будущей тещей. Все равно жить будете отдельно.

Педриньу согласно улыбнулся.

Амим увлекался Карлой все сильнее и сильнее. Ему даже льстило, что она старше и опытнее. Сестра твердила, что Карла поиграет им, позабавится и бросит. Но Амим не верил Самире. Она часто болтала всякие глупости, и вообще женщина, что с нее взять...

Карла полностью переложила заботы о маленьком сыне на мать и няню и по-прежнему жила весело и привольно, не отказывая себе ни в чем. Номер с Тавиньу у нее не прошел. Мать уговорила Карлу представить его отцом ее ребенка. Впрочем, она не сильно сопротивлялась, понимая, что им нужна помощь, а от настоящего отца маленького Антонио поддержки не дождешься. Карла, правда, честно поставила в известность этого беспутного папашу, что у него родился сын. Но тот словно не заметил события и никак на него не прореагировал. Карла и раньше не обольщалась на его счет, а теперь и вовсе убедилась в правдивости своего мнения. Она вынашивала какие-то планы собственного жизнеустройства, но, разумеется,

Амима в них не посвящала. Он сам заметил ее задумчивость.

— У тебя проблемы? — спросил он.

Карла наморщила нос.

— Они есть у всех людей. У меня ничего серьезного. Так, размышляю о жизни...

— И что же ты о ней наразмышляла? — не отставал Амим. — Ведь я теперь, насколько я понимаю, тоже часть твоей жизни. И немаловажная.

Карла отвела глаза. Она думала совершенно иначе, но не собиралась вводить Амима в курс дела.

— Да, конечно, — лицемерно согласилась она и слегка замялась.— Но, видишь ли... Ты еще не зарабатываешь, живешь за счет отца... Будешь учиться. А у меня ребенок...

Амим моментально вскипел.

— Ну и что?! Все учатся и работают! Отец выделит мне часть дела, я тоже буду торговать... — он вспомнил о Зе Роберту, который уже помогал тестю в его делах, и слегка поостыл. Трое — это уже многовато. — Главное — мы любим друг друга...

Амим просительно и жалобно заглянул Карле в глаза, и той