Клон. Поиски истины - Габриэлла Лопез

Ясир указал на них.

— С нами пойдете. Вы врач? — он повернулся к Албиери.

Тот кивнул.

— Хорошо. Врач — это очень хорошо... Особенно, когда кругом пески...

И они двинулись в свой долгий, совершенно новый путь...

Бедуины кочевали, чтобы найти подходящее пастбище для коз и курдючных овец. Кроме того, они искали места, где можно добыть воду. Эти люди прекрасно ориентировались в пустыне и могли предсказать песчаную бурю, дождь, похолодание.

Лео не переставал удивляться, как можно не заблудиться в этих бескрайних, раскаленных, слепящих желтым зноем глаза песках... А им хоть, бы что... Они здесь родились и выросли. И всю жизнь бродили по этим пескам.

Большие тюрбаны на головах у бедуинов — «шмаг» — защищали их от ветра, песка и жара пустыни. Верблюдов бедуины называют «апау лла», что означало «божий дар», как объяснил Ясир. Он же рассказал, что у бедуинов существует такая легенда: Всевышний создал из одного куска глины не только Адама, а затем Еву, но еще и финиковую пальму и верблюда. Верблюдица — любимый поэтический образ поэта-кочевника, все равно что у европейцев роза или нежная лилия. Влюбленный бедуин сравнивает свою даму сердца именно с верблюдицей.

Лео с трудом удержался от смеха.

— Щок, шок, — приговаривали бедуины, погоняя верблюдов.

Лео сразу понял, что жизнь кочевников без этого животного невозможна. Бедуины пили верблюжье молоко, из шерсти делали ткань для одежды. Ясир предложил пришельцам попробовать это молоко. Они выпили, но обоим не понравилось.

— Привыкнете, — равнодушно бросил Ясир.

Лео пристально приглядывался к женщинам бе-дуинов. Все они были чернобровыми, стройными, с грациозной походкой и просто заворожили Лео.

Они не закрывали лиц, но как-то очень умело прятали их от посторонних.

День прошагали почти незаметно, и на пустыню опустилась ночь — теплая, темная, звездная... Ласковое бархатное небо над Сахарой...

— Посмотри вверх, — сказал Ясир. — Это очень красиво. Здесь хорошо видны звезды. В пустыне можно загадывать желания. А потом обниматься и целоваться...

Аугусто и Лео подняли головы. Густо усеянное яркими звездами небо... Словно двойной, широкий Млечный Путь вычерчивал в темной вышине что- то вроде ночной радуги.

— Эх, не взял видеокамеру... — с досадой пробормотал Лео.

— По-моему, никакие фотоаппараты и видеокамеры не способны сохранить эту красоту... — прошептал потрясенный профессор.

Африка все преподносила эффектно, с чувством. Лео почувствовал настоящее удовольствие именно от уюта пустыни, от особенной тишины, от меланхоличных верблюдов, от заката, от костра, разожженного бедуинами...

На ночь бедуины раскинули палатки, сшитые из козьих шкур.

— В случае дождя, но это здесь редкость, шкуры сжимаются и не пропускают влагу, а когда становится сухо, они растягиваются до дыр, впуская ветер и смягчая жару, — пояснил ученый. — Вход в них обращен на восток, обложен слоем верблюжьей колючки и полит водой. Это «кондиционер» у бедуинов. Мне рассказывал об этом Али. Бедуинские шатры раньше были разделены на две части — мужскую и женскую. В женскую гостей не пускают, так что будь осторожен.

Албиери заметил интерес Лео к женщинам.

— А что будет, если я туда попаду? — спросил Лео.

— Если честно, не знаю, но все-таки не советую.

— У них там гарем?

— Был раньше. Но сейчас, в отличие от других мусульман, у бедуинов только одна жена. Они становятся современнее. Как-то Али даже вспомнил их пословицу: «Мужчина меж двух жен, словно шея между двух палок». В день свадьбы муж надевает на ногу жене браслет с бубенчиками, чтобы всегда слышать, где она находится. Если жена заболела, бедуин выхаживает ее сам.

— Но сейчас у них есть ты, — заметил Лео.

— Ну, я...

Подошел Ясир и позвал спать в палатку.

Лео вновь глянул на небо. Какое оно огромное и высокое... С миллионами звезд... И пошел отдыхать.

Взяв на себя роль устроительницы дел брата, Моника сразу начала действовать. Она обожала помогать, сватать, выручать в трудностях. Моника была отзывчивым и добрым существом, почти лишенным эгоизма, и часто вспоминала о себе в последнюю очередь.

— Тебе пора подумать о будущем, о своей семье, — стал все чаще повторять ей отец.

Но Моника только весело отмахивалась. Она любила думать о других, и роль помощницы ее устраивала как нельзя лучше.

На следующий день после разговора с братом Моника, как обычно, пришла к Мел. Поиграла с малышом, посмеялась, глядя на его забавы с игрушками, и попросила Мел уделить ей десять минут наедине. Подруга насторожилась.

— Конечно... А что случилось?

— Да ты не волнуйся! — добродушно успокоила Моника. — Все хорошо. Разве не бывает разговоров наедине, которые принесли бы радость?

Мел пожала плечами.

— Наверное, бывает. Пойдем ко мне, и ты все расскажешь.

Далва проводила подруг пристальным взглядом, что-то заподозрив. Однако пока не могла разобраться, что тут кроется: праздник или беда.

В комнате Мел Моника уселась на диван и глянула на подругу смущенно и тревожно переминающуюся с ноги на ногу.

— Ты не хочешь сесть?

Мел покачала головой.

— Я постою. Мне так удобнее.

— Ну, ладно, — сказала Моника и сразу перешла к делу: — Давай будем откровенными... Тебе нравится мой брат?

Мел потупилась.

— Вообще Педриньу очень славный, хотя чрезмерно застенчив. Но это не такой уж серьезный недостаток. Скорее, наоборот, некое достоинство. Хамов и наглецов на свете хватает и без него, — продолжала Моника. — И потом, мне кажется, вы очень подходите друг другу.

— А почему ты вдруг заговорила о нем?.. — пробормотала растерянная Мел.

— Потому что он меня об этом попросил, — не стала лгать Моника. — Мы с ним так договорились. Понимаешь, он стесняется и робеет начать разговор первым. Хотя должен бы. Так что я выступаю в роли парламентария, — она засмеялась. — Надо признаться, мне очень приятно. Но ты не ответила...

Мел окончательно стушевалась.

— Да... — с трудом выдавила она из себя. — Нравится... Даже очень...

— Ну и прекрасно! — радостно воскликнула Моника. — Это как раз то, чего я так ждала! Вообще, когда ты с Педриньу рядом, когда вы смотрите друг на друга, ни у кого не остается сомнений в подлинности ваших чувств. Но глаза глазами, а слова — словами. Мне хотелось услышать подтверждение.

— Но я... — робко начала Мел.

— Он все о тебе отлично