Развод в 35. Я больше не твоя - Валери Овчинникова

Кирилл Сергеевич говорил мало, но каждый раз так, что остальные замолкали. Не повышал голос. Не давил истерикой. Просто задавал вопрос — и человек на том конце стола начинал ерзать. Я даже слегка восхитилась. Вот бы мне так с Максимом. Спросила бы: «Почему вы считаете измену не относящейся к семье?» — и он сразу ерзать, ерзать, ерзать. Хотя нет, Максим бы начал про то, что я драматизирую. У каждого свой уровень защиты.

После встречи Власов забрал у меня ноутбук, быстро просмотрел заметки.

Я стояла рядом и старалась не нервничать.

Не получалось.

— Неплохо, — сказал он.

Я чуть не засияла. Потом вспомнила, что сиять в присутствии этого мужчины, наверное, небезопасно. Он может воспринять как слабость и дать еще три задачи.

— Спасибо.

— Но выводы отдельно. Решения отдельно. Сроки жирным.

— Поняла.

— И без воды.

— Да.

Он поднял на меня глаза.

— Вы часто извиняетесь.

Я опешила.

— Простите.

Он молча посмотрел.

Я поняла.

— Ой.

Уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Работайте, Кравцова.

Я вышла из переговорной с ощущением, что меня одновременно отчитали, похвалили и провели диагностику личности. Диагноз: извиняется даже за то, что извиняется. Лечение: Кирилл Сергеевич Власов, по одной таблетке страха три раза в день.

К концу рабочего дня голова гудела так, будто в ней поселился офисный принтер и печатал договоры на максимальной скорости. Я устала. Очень. Но это была другая усталость. Не та домашняя, вязкая, бесконечная, когда ты весь день что-то делаешь, а вечером никто не понимает, что именно. Эта усталость была с результатом. Вот письма. Вот задачи. Вот сводка. Вот заметки со встречи. Вот я, Алина Кравцова, которая не развалилась в первый рабочий день.

В шесть пятнадцать Светлана сказала:

— Можешь идти. Для первого дня достаточно.

Я чуть не спросила разрешения дважды. Потом вспомнила замечание Власова про извинения и просто выключила компьютер.

— Спасибо за помощь.

— Завтра будет хуже, — бодро сказала Светлана.

— Вы очень мотивируете.

— А то.

Я спустилась в лифте на первый этаж, приложила пропуск к турникету правильной стороной с первого раза и даже мысленно себя похвалила. Маленький офисный успех. Прямо чувствую, скоро дойду до уровня «не бояться принтера».

На улице уже темнело. Я вышла из здания и вдохнула холодный воздух.

Первый день.

Я справилась.

Телефон завибрировал.

Я напряглась, но это была мама.

— Да?

— Ты вышла?

— Да. Еду домой.

Домой. К маме. Интересно, когда это слово перестанет царапать.

— Максим не приезжал?

— Нет. Но звонил. Я не отвечала.

— Хорошо.

— Алина, только не пугайся.

Я остановилась.

Да что ж такое-то. Надо запретить эту фразу на законодательном уровне. Сказал «только не пугайся» — сразу штраф, общественные работы и неделя без интернета.

— Что?

— Мне Даня сейчас показал телефон. Максим писал ему после школы.

У меня внутри похолодело.

— Что писал?

Мама помолчала.

— Что ты забрала детей, потому что обиделась. Что он очень скучает. И что если Даня хочет домой, папа может приехать за ним тайком, чтобы «мама не ругалась».

Я закрыла глаза.

Господи.

Максим решил зайти через детей.

Конечно решил. Если жена перестала быть удобной дверью, можно поискать окно. Маленькое. Детское. Уязвимое.

— Даня что?

— Напуган. Сказал мне. Молодец.

Я выдохнула.

— Я сейчас приеду.

— Езжай аккуратно.

Я сбросила вызов и несколько секунд просто стояла перед зданием, пытаясь не заорать. Не красиво, не драматично, а по-настоящему, в городской вечер, на людей, машины, стеклянные башни и бывших мужей, которые не умеют останавливаться.

За моей спиной открылась дверь.

— Кравцова?

Я обернулась.

На ступенях стоял Кирилл Сергеевич. В пальто, с телефоном в руке. Видимо, тоже выходил. Или просто у него был радар на сотрудников в предобморочном состоянии.

— Что случилось? — спросил он.

— Ничего, — автоматически сказала я.

Он посмотрел на меня так, что мое «ничего» сдохло на месте, не выдержав проверки.

— Бывший муж написал сыну, — выдохнула я. — Предложил забрать его тайком от меня.

Власов не изменился в лице.

Но взгляд стал другим.

Темнее.

— Вы едете домой?

— Да.

— Я отвезу.

— Не нужно.

— Это был не вопрос.

И вот тут, пока я стояла на холодном ветру, с рабочей сумкой, временным пропуском на девичью фамилию и новой угрозой от Максима, у входа в здание притормозил знакомый черный внедорожник.

Машина Максима.

Водительская дверь открылась.

Он вышел, посмотрел сначала на меня.

Потом на Кирилла Сергеевича.

И медленно улыбнулся.