Ваша вина - Мерседес Рон

Ник стиснул челюсти и перевел взгляд на окно, в которое без умолку барабанили капли дождя. Небо было таким затянутым, что казалось, будто наступила ночь.

За последние два года мы сильно повзрослели. Рождение Энди, то, что я оказалась рядом, когда в Ника стреляли, затем попытка ограбления нашего дома и похищение сына — всё это сблизило нас как никогда раньше, заставив ставить друг друга на первое место и защищать друг друга. Мы научились общаться, хотя и продолжали спорить — это было неизбежно. Однако, когда Ник вот так сжимал челюсти и смотрел так, как в этот самый момент, я вспоминала, что внутри него всё еще живет тот невероятно вспыльчивый человек, который пойдет на всё ради защиты своей семьи, даже если ради этого придется вступить в конфликт со мной, чтобы навязать свою волю.

— Если мы вернемся в Лос-Анджелес, журналисты набросятся на нас еще яростнее, чем здесь. Ты это понимаешь?

То, что он сказал «мы», успокоило меня и дало надежду.

— Наша жизнь в Лос-Анджелесе, Ник, а не здесь. Наши друзья, родители, садик Энди, наш дом, наши вещи… — перечислила я и, оглядевшись по сторонам, не смогла сдержать глубокой грусти.

Эта квартира больше не казалась ни пустой, ни неуютной.

— Ну, — поправила я саму себя, — возможно, говорить «наши вещи» не совсем верно.

Ник давно здесь жил. Хоть он и мотался туда-сюда, его вещи были здесь, в Нью-Йорке. Его одежда висела в этом шкафу, а то, что моя была свалена в чемодан в ногах кровати, служило явным признаком того, что что-то не так.

Ник снова перевел взгляд на меня.

Казалось, он прекрасно понял, что именно я пытаюсь сказать, и то, что он не стал сразу этого отрицать, немного разбило мне сердце.

— Ты знаешь, что это ненадолго. Новым подразделениям…

— Им нужно, чтобы ты был здесь и контролировал всё лично, да, ты говорил мне это кучу раз, — перебила я его.

Энди начал сучить ножками, требуя, чтобы я спустила его на пол, и когда я отпустила его, он побежал к своим игрушкам. Ник проводил его взглядом, а затем снова посмотрел на меня.

Он провел рукой по лицу, и я заметила, насколько он был измотан на самом деле.

— Я не знаю, что тебе сказать, Веснушка. Я делаю всё возможное. Я по уши в работе, и проблемы возникают одна за другой. А еще есть вы. Думаешь, мне нравится быть вдали от жены и сына? Думаешь, я сейчас счастлив, Ноа?

Когда я услышала его слова, сердце болезненно сжалось, потому что я его понимала. Мне тоже не доставляла удовольствия наша разлука.

— Я тоже не счастлива, Ник, — призналась я, глядя ему в глаза. Я всё еще сидела за кухонным островком, а он опирался на столешницу вдали от меня. Так далеко, что мне было больно. Когда я снова заговорила, это прозвучало почти как шепот. — Что-то должно измениться.

Ник молча кивнул и, спустя несколько секунд молчания, казалось, собрался с духом, чтобы произнести следующую фразу.

Он отошел от столешницы и сел рядом со мной. Взял мою руку, поцеловал её, а затем сбросил бомбу, которая могла окончательно поставить под угрозу нас, его и меня, наши отношения.

— Почему бы вам не переехать жить сюда?

Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы осмыслить его вопрос. Когда до меня наконец дошло, гнев и разочарование ударили так сильно, что я вырвала свою руку из его и откинулась на спинку стула, желая оказаться от него как можно дальше.

— Ноа, пожалуйста.

Я повернулась к нему.

— Ты хоть понимаешь, о чем меня просишь?

Ник молча кивнул. Как и я, он поднялся со своего места, и его лицо было очень серьезным — гораздо серьезнее, чем за все последние месяцы.

— А как же моя работа, Ник?

— Ты ведь знаешь, что можешь работать здесь, Ноа. Знаешь, что Нью-Йорк — издательская столица…

— Да, но не того издательства, которое меня наняло, Николас!

— Я могу потянуть за пару ниточек…

Боже мой.

— Даже не думай об этом! — закричала я. — Блядь, Ник, мы же это уже обсуждали! Я не хочу никаких поблажек. Не хочу получить работу только потому, что ты сделал звонок и…

— И что случится, если я сделаю звонок? — бросил он мне вызов.

— Я не хочу получать что-либо из-за фамилии, которую ношу… — Я не закончила фразу, потому что в ту самую секунду, когда произнесла эти слова, поняла, что сморозила полную чушь.

Во взгляде Ника мелькнула тень разочарования, боли и гнева, которые он мгновение спустя облек в слова.

— Прекрати смотреть на нас всех свысока, Ноа, — ледяным тоном произнес он. — Черт возьми, неужели ты думаешь, что я бы воспользовался своими связями, чтобы устроить тебя на должность, которой ты не заслуживаешь? Думаешь, я стоял бы во главе одной из крупнейших корпораций в Штатах, если бы не был на это способен? Да, блядь, я оказался там, потому что я сын своего отца, но я еще и всю жизнь к этому готовился! И знаешь, что самое отстойное? Несмотря на то что я закончил университет с отличием, несмотря на то что вывел компанию на вершину всего в двадцать семь лет, мне всё равно приходится доказывать, что я достоин своей должности, каждый божий день, каждый божий месяц, каждый божий год!

— Так вот, именно этого я и не хочу делать! — в свою очередь закричала я.

Ник посмотрел на меня с недоверием.

— Добро пожаловать в реальный мир, Ноа, — понизив голос, произнес он. — Ты моя жена, у тебя на лбу вытатуирована фамилия Лейстер, даже если ты не захотела менять её официально. И знаешь, что это значит? Это значит, что, как бы ты ни старалась получить работу только благодаря собственным заслугам, всегда найдутся люди, которым будет приятно думать, что ты оказалась там только потому, что ты моя жена. Так что смирись с этим и хотя бы извлеки из этого выгоду, потому что, милая, люди будут болтать в любом случае, и ты ничего не сможешь с этим поделать.

Правда, звучавшая в его словах, обожгла меня, словно раскаленное клеймо.

Я отступила на два шага назад, и на долю секунды мне показалось, что он пожалел о только что сказанном.

Я не хотела плакать перед ним, поэтому отвернулась и пошла прочь.

— Ноа! — крикнул он мне вслед, пока я шла по коридору, не зная, куда именно направляюсь.

Боже!

Я услышала, как Ник позвал