Ваша вина - Мерседес Рон

Ноа была важнее меня. Она всегда будет для меня на первом месте.

Я увидел, как она появилась из-за угла гостиной. Она только что приняла душ. Я неотрывно смотрел на нее, пока она приближалась в невероятно сексуальной ночной сорочке. Это была та самая, которую я заказал ей после того, как она призналась, что забыла дома пижаму.

Она улыбнулась мне, крадучись приближаясь, словно кошечка.

Я тоже улыбнулся, увидев, как её вздернутый носик, усыпанный веснушками, слегка сморщился.

Я обожал этот носик. Я любил в ней всё.

Она забрала стакан из моих рук и поставила его на столик рядом с диваном, а затем уселась на меня верхом, обхватив ногами за талию.

Я положил руки ей на бедра и слегка приподнял ночную сорочку.

— Ты сегодня молчалив, — сказала она, поглаживая меня по волосам.

Я на мгновение закрыл глаза и позволил себе вдохнуть её аромат.

Я почувствовал её губы на своих и позволил ей целовать себя.

Она спустилась поцелуями вдоль линии челюсти, пока не добралась до шеи.

Я содрогнулся и почувствовал, как вся кровь в теле прилила к паху.

— Разве ты не рад знать, что теперь я каждый день буду принадлежать только тебе?

Я почувствовал острую боль в сердце.

На секунду я засомневался. Заколебался, потому что представил её здесь, со мной, как она помогает мне справиться со всем тем дерьмом, что меня поджидает.

Но затем я вспомнил её грустный взгляд, не покидавший её всю эту неделю, и снова отмёл эту мысль.

— Милая, — произнес я, взяв её подбородок пальцами и заставив посмотреть на меня. — Всё улажено, тебе не нужно здесь оставаться.

Ноа отстранилась, чтобы лучше меня разглядеть.

— Что? — растерянно переспросила она.

— Ты сядешь в самолет, отвезешь нашего сына домой и выйдешь на работу своей мечты.

Ноа принялась качать головой, и я остановил её поцелуем.

— Я полечу с вами, провожу вас и позабочусь о том, чтобы вы были в порядке. Мы справимся, всё образуется. Я буду возвращаться домой каждые выходные. Плевать я хотел на совещания, мне вообще на всё плевать. Обещаю тебе прямо сейчас: мы будем видеться не реже чем раз в пять дней.

Ноа набрала в грудь воздуха, и, прежде чем она успела что-либо сказать, я снова поцеловал её в губы.

— Всё решено.

— Но… — начала было она, однако я покачал головой.

— А теперь позволь мне заняться с тобой любовью на этом диване.

Не дожидаясь ответа, я уложил её на спину и сосредоточился на единственной вещи, которая помогла бы мне прочистить мысли.

Я снова сделал её своей. Я занимался с ней любовью медленно, не отрывая взгляда от её глаз, от её тела, от неё всей.

Я запоминал каждый сантиметр её кожи и каждый взгляд, полный вожделения. Я впитывал каждый стон, срывавшийся с её губ, и доводил её до экстаза столько раз, сколько позволяло её тело.

Когда она в изнеможении уснула, я взял её на руки и отнес в постель. Я остался смотреть, как она спит, и мне стало страшно… Страшно, что с ней что-то случится, страшно, что меня не окажется рядом, если ситуация выйдет из-под контроля…

Но я заставил себя дышать и успокоиться, заставил себя сохранять хладнокровие. Я должен был довериться людям, которые будут отвечать за её безопасность. Должен был верить в правосудие и в то, что в конце концов оно докажет, что я не сделал ничего дурного.

В ту ночь я так и не смог уснуть.

Мой разум безостановочно работал, поэтому я заперся в тренажерном зале, пытаясь выместить всё свое разочарование на боксерской груше.

Один, два, три удара… И всё по новой.

Глава

13

Ноа

Убедить его было невозможно, хотя огромная часть меня хотела верить, что он прав и что мы справимся. В конце концов я перестала настаивать и со смешанным чувством снова сложила все свои и детские вещи в чемодан.

Ник пытался делать вид, что он в порядке, но я-то его знала. Знала достаточно хорошо, чтобы понимать: очередная разлука дастся ему так же тяжело, как и мне, если не тяжелее.

Энди искупался, поел и уснул. Я искала Ника по всей квартире и нашла его в небольшом тренажерном зале рядом с библиотекой.

С того места, где я стояла, он не мог меня видеть, поэтому я некоторое время просто наблюдала за ним.

Он был обнажен по пояс, одет только в спортивные штаны. Его кубики пресса были потрясающе рельефными.

Боксерская груша раскачивалась от каждого его удара, слишком уж яростного. Его мускулистые руки напрягались при каждом движении, а от пота загорелая кожа блестела.

Иногда я задавалась вопросом, как мне могло так повезти. Что Ник нашел во мне, чтобы выбрать меня, чтобы влюбиться в меня так же безумно, как я влюбилась в него.

Он был невероятно красив. Из тех мужчин, что существуют только в кино. В тот момент, пока он вымещал всю свою злость, я чувствовала себя невероятно счастливой от того, что была его женой.

Я подошла ближе, пока он наконец не заметил меня.

Его руки, поднятые и сжатые в кулаки, расслабились и опустились.

Я обхватила грушу сзади и посмотрела на него.

— Ты представляешь моё лицо, когда бьешь? — спросила я, зная, что какая-то часть его ненавидела меня за то, что я заставила его отказаться от идеи моего переезда сюда.

Мне бы тоже было немного жаль бросать всё ради жизни в Нью-Йорке. Но я бы с этим смирилась, я бы смогла с этим жить.

Ник решительным шагом подошел ко мне.

Он крепко схватил меня за подбородок.

Блядь, взгляд у него был просто бешеный.

— Даже в шутку такого не говори, — произнес он очень, очень серьезно. — Никогда.

Я содрогнулась.

Твою мать.

— Успокойся, — сказала я, поднимая руку и накрывая ею его ладонь.

Он отстранился, повернулся ко мне спиной и подошел к скамье, чтобы взять бутылку с водой.

Я смотрела, как он пьет.

Затем я подняла брошенные на пол перчатки и надела их.

Ник ими не пользовался, он обычно просто обматывал костяшки белым тейпом.

Они были мне великоваты, но мне было всё равно. Я встала с другой стороны груши и ударила по ней.

Сильно.

Она едва шелохнулась.

Ник молча наблюдал за мной со своего места на другом конце комнаты.

Я ударила снова.

А потом еще и еще.

На пятом