Клон. Запоздавшее счастье - Габриэлла Лопез

Кадижа, по правде говоря, мало интересовала Лобату, и он задал наиболее волнующий его вопрос:

— А как Мел?

Иветти пожала плечами:

— Да вроде нормально. — Она сильно лукавила и кривила душой. Но не выкладывать же Лобату сразу всю подноготную! Да он и сам вскоре догадается. Не может не догадаться. — Главное, наш маленький Шанди! — Иветти вновь оживилась и заулыбалась. — Это такая прелесть! Как жаль, что у меня нет детей! — Иветти опять приуныла.

Она так быстро переходила от одного настроения к другому, что Лобату с немалым трудом отмечал их границы.

— Но если тебя беспокоит жизнь Мел... — Иветти испытующе покосилась на гостя, — ты можешь сам обо всем спросить у нее. Хотя я уверена, что ты беспокоишься совершенно напрасно. У них там все хорошо. И... — Она как-то странно замолчала, словно скрывала что-то. — Да... ты расспроси ее обо всем сам. У вас ведь всегда были прекрасные отношения. Вы с ней старые закадычные друзья.

Иветти улыбнулась. Лобату окончательно потерял покой и насторожился намного сильнее. Он подозревал одну беду за другой, думал о самом страшном, на самом деле боясь даже помыслить об этом. Так все было хорошо и мирно, так спокойно и тихо, и вдруг... Что же стряслось в действительности? Что случилось? И правда ли, что пришла беда? А может, Лобату сам себе напридумывал ужасов, навоображал неизвестно что, а в жизни Педриньу и Мел ничего не изменилось, она течет себе дальше, невозмутимая и безмятежная?

Во всяком случае, Иветти права, нужно поговорить с Мел начистоту.

Лобату поболтал еще с Иветти о том о сем, заглянул с ней вместе в детскую, привычно восхитился под мудрым и тонким руководством все той же Иветти, как вырос Шанди-два, как он умен, сообразителен, красив, — в общем, все при нем. Заодно Лобату про себя с горечью отметил, что Иветти, как всегда, абсолютно права, и Далва выглядит неважно. Годы, годы...

Потом Лобату отправился на половину Лукаса. Тот искренне обрадовался, увидев давно запропавшего приятеля.

— Ты почему так редко заходишь? И не звонишь, — укоризненно сказал Лукас.

— А ты? — в свою очередь в тон ему отозвался Лобату.

Жади тотчас тактично выскользнула из комнаты.

— Да я... — немного смутился Лукас, — понимаешь...

— Понимаю, — усмехнулся Лобату. — Я рад, что у тебя все наконец-то сложилось должным образом. А что Мел?

— А что Мел? — не понял сути вопроса Лукас. Почему все влюбленные всегда моментально становятся крайне близорукими и не видят ничего дальше своего носа? — У нее тоже все в порядке. Разве ты не бываешь у них?

— Редко, — ушел от ответа Лобату. — Не хочу мешать.

— И правильно, — кивнул Лукас. — Я придерживаюсь такого же мнения. Дождешься отца? Он приезжает домой довольно поздно. Несмотря на молодую и прекрасную жену. Я бы на его месте сидел только возле нее.

Лобату ухмыльнулся.

— Дождусь. Мы с ним давно не видались. А Леонидас, судя по всему, не слишком боится за Иветти и не сомневается в ней.

— Он уже чересчур много настрадался с ней раньше, очень устал и, очевидно, не в силах снова бояться и сомневаться. Все страхи и сомнения остались в прошлом.

— Об этом можно только мечтать, — вздохнул Лобату. — Завидую я ему... А в общем, он молодец.

— Молодец, — согласился Лукас. — И с возрастом не меняется.

Явившийся наконец домой Леонидас полностью подтвердил слова сына. Старший Феррас оставался все таким же подтянутым, прямым, почти без морщин. Только седина все сильнее серебрила его волосы, но это даже ему шло.

— О-о, кого я вижу! — явно обрадовался он. — Давненько ты к нам не заглядывал. Ужинал? А то садись со мной, заодно все и расскажешь.

— Да мне рассказывать особенно не о чем, — улыбнулся Лобату. — Все в норме. Хотелось бы послушать.

Леонидас схватил старого друга за руку и потащил к себе. Лукас с насмешливой улыбкой посмотрел им вслед.

— У нас творится сущее безобразие! — возмущенно зашипел Леонидас, прямо раздуваясь от негодования и гнева, едва остался наедине с приятелем. — Лукас окончательно сошел с ума от своей любви, в конце концов состоявшейся! Девчонка этой его новой марокканской жены мается дурью! Малыш всеми брошен и растет на руках у Далвы! А Иветти — ты представить себе не можешь! — постоянно всем довольна!

Лобату постарался скрыть усмешку.

— Почему не могу представить? Очень даже могу. Только чем же это плохо, что она всем довольна? У тебя чудесная жена! Тебе с ней просто повезло, редкий случай.

— Ну, знаешь! — возмутился Леонидас. — Я тебя не понимаю! Чему же тут радоваться?

— А чему огорчаться? Лукас счастлив, малыш отличный, в доме покой и тишина. И девочка найдет себя — всему свое время. Сын у тебя тоже замечательный. Ты просто упрямо не хочешь это признавать.

Старший Феррас вконец обиделся, насупился и грозно засопел.

— Нет, ты тоже невыносим! Также, как все они! Вот им ты подойдешь вполне.

Лобату хотел сказать, что это сам Леонидас невыносим, но вовремя удержался. Иначе бури бы ему не миновать. И вообще из дома могут попросить вон.

— А как Мел? — вновь осторожно задал он самый волнующий его вопрос и опять нарвался на взрыв негодования.

— Эта ваша Мел давным-давно абсолютно отбилась от рук и делает, все что хочет. Не пойми как живет. Зато твой сын, Лобату, мне очень нравится. Вот так мне всегда нравилась Майза. Она, кстати, пропала, и никто не знает, где она и что с ней. Так вот, я очень радовался, когда Мел вышла замуж за твоего Педриньу. Но дальше... Дальше все темно и непонятно.

— Непонятно? — эхом повторил Лобату.

Он так и думал: все очень плохо.

— Не переживай! — махнул рукой Леонидас. — Это совершенно напрасно! Твои страдания никого здесь не волнуют, это я проверил на собственном горьком опыте. Давай лучше ужинать.

И он попросил служанку принести в комнату ужин на двоих.