Клон. Поиски истины - Габриэлла Лопез

Иветти вместо ответа нежно поцеловала его в лоб.

— Львеночек, ты чудо! Когда не сердишься... А когда сердишься... Ну, тогда ты просто сердитый Львеночек!

Албиери долго не возвращался. Лео надоело ждать, а сон не шел. Лео встал и выбрался из палатки. Высокое звездное небо раскинулось над пустыней, как теплое одеяло, обещающее покой и тишину. Лео снова, в который раз, залюбовался бесконечным звездным простором. Звезды мирно мерцали, словно говорили или сигналили. Но Лео не интересовался астрономией. Просто здесь, в пустыне, все казалось ему колдовским и до такой степени необычным, что он почти забывал на время обо всем. Даже Жади становилась далекой, призрачной и туманной... Ее образ размывался, будто таял среди песков, уплывал в темную даль, а небо продолжало ворожить над душой Лео, которую он отдал пустыне в полную власть.

— Щок, шок! — услышал он ласковое и резко обернулся.

Марьям... Что делает она ночью здесь, совсем одна, когда все вокруг спят?

— Почему не спишь? — спросил Лео.

— За верблюжонком смотрю, — отозвалась девушка. — Он маленький еще, ему наесться надо сейчас на зиму, когда трава растет. А у него мать погибла. Вот приглядываю... Хотя другие верблюдицы тоже заботятся.

— Как погибла? — удивился Лео.

— А ты думаешь, они не погибают? — усмехнулась Марьям. — Они, конечно, очень выносливые, но все-таки... Она заболела чем-то, двигалась плохо. А потом легла и умерла. Вот верблюжонок остался... — и девушка нежно обняла одногорбого малыша.

— А что вы перевозите? — спросил Лео.

Марьям не понравился вопрос.

— Зачем тебе это знать? Грузов много... Они разные. Дойдем до океана, нас там ждут. Один груз отдадим, другой возьмем... И назад. Так все время...

— Тебе не надоело? Не хочется оседлой жизни? Ты могла бы выйти замуж, родить детей...

— Разве для этого обязательно нужна оседлая жизнь? — удивилась Марьям. — И у нас выходят замуж и рожают.

— А детей потом возят с собой?

Девушка кивнула.

— Конечно. Просто их нет в нашем караване. Так случилось. Но обычно они бывают, и много.

Дети привыкают к пустыне и кочевой жизни быстро и легко, куда быстрее взрослых. И им нравится. Мне тоже. Так что не надоело...

Лео внимательно разглядывал Марьям. Она нравилась ему все больше и больше.

— Пойдем ко мне, — неожиданно предложил он. — Отец ушел. У вас кто-то заболел.

— Да, — сказала Марьям. — Там лихорадка. Пойдем...

И неторопливо двинулась к палатке Лео.

Он растерялся в первый момент, не ожидая ее согласия. Но мгновенно пришел в себя и поспешил следом.

Сесеу стал встречаться с Ранней все чаще. Очень кстати улетела в Марокко Амина... Обычно он приходил в дом Мохаммеда, когда выдавалось свободное время, и сидел рядом, глядя на Ранию. Он стал привыкать к малышу и все чаще заходил в детскую. Няня удивлялась, но помалкивала и лишних вопросов не задавала, как и вся остальная прислуга в доме. Казалось, они по-своему любили Ранию и Амину и не были слишком расположены к Саиду, вечно мрачному, чем-то недовольному, разговаривающему резко и грубовато. Все в доме радовались, что он поздно возвращается и мало бывает дома. И выдавать ему жену не собирались. Так думали сестры.

Рания и Амина прекрасно знали об отношении слуг к Рашиду, и на это рассчитывали. А служанки нарочно повторяли, на все лады вздыхая, как неприветлив хозяин и как милы хозяйка и ее сестра.

Маленький Саид забавлял Сесеу. Он рассматривал малыша и смеялся, радуясь и удивляясь его ужимкам, гримаскам, агуканью. Рания тоже улыбалась. Она понимала, как это важно, чтобы Сесеу привык к ребенку и принял его. Иначе их жизнь сложится плохо или вообще не сложится. А рисковать второй раз Рания боялась, как любая разумная женщина.

— Мы уедем, — все чаще стал повторять музыкант. — У меня скоро появится возможность контракта за рубежом. Наверное, в Штатах. И мы попробуем там остаться.

— А если не получится? — с тревогой спрашивала Рания.

— Не волнуйся, должно получиться... Во всяком случае, я все улажу, — утверждал Сесеу.

Рания кивала. Она с нетерпением ждала их отъезда, точнее, бегства. Но не потому, что полюбила Сесеу. Нет. Рания отлично понимала, что не любит его, хотя он ей приятен и мил. Только это совсем другое чувство. Но она вся горела желанием отомстить Саиду. И не раз представляла себе, как тот возвращается вечером домой, а дома никого нет... Пустые, тихие комнаты, пустая кроватка сына в детской, никаких вещей Ранни и малыша... Пусть даже Саид равнодушен ко второй жене и сыну... Все равно их исчезновение подействует на него. Ему будет слишком тяжело, особенно после пропажи Жади и Кадижи. Сначала одна семья, потом вторая... Он останется совсем один, если не считать братьев и сестры. Так ему и надо!

Рания размышляла, какую записку оставить мужу. Она не сомневалась в том, что написать необходимо, но что? Как сделать прощальное письмо Саиду язвительным и острым, как нанести удар потяжелее?

Она ломала над этим голову и вдруг внезапно подумала, как давно они с мужем не были близки. Саид практически перестал приходить к ней в спальню. Раньше Рания считала, что все это из-за Жади, потом появилась эта Майза, а сейчас кто?..

Рания знала, что Саид расстался с женой Лукаса. Это каким-то способом вызнала хитрая Амина, всегда стоявшая на страже интересов сестры. Но кто появился теперь? Новая женщина?..

А в том, что она появилась, Рания уже не сомневалась.

Она ждала возвращения Амины из Марокко, чтобы поделиться с ней своими тревогами. Сестра должна научить Ранию, как лучше написать Саиду. Амина куда умнее Рании. Это она признавала без всяких обид и комплексов и продолжала нежно любить Амину, доверять ей и скучать без нее.

Аугусто склонился над больным. Немолодой человек часто дышал, задыхался и весь горел. «Высокая температура», — подумал доктор и нащупал пульс больного.

— Акрам, — позвал Ясир, наклонившись над больным. — Акрам! Нет, не слышит. Не отвечает уже давно...

— Что же вы не позвали меня сразу? — упрекнул профессор.

— Вчера он мог двигаться самостоятельно, — ответил Ясир. — А вот к вечеру... Правда, было заметно, что идет с трудом. Но у бедуинов не принято