Клон. Поиски истины - Габриэлла Лопез

— Я не отдам ребенка! — истерически закричала Мел.

На ее крик пришла обеспокоенная Далва.

— Что случилось?

— Он хочет забрать сына себе! — крикнула Мел.

— Ну, это мы еще посмотрим! — заявила Далва. — Не переживай! Ишь, какие все пошли обидчивые да мстительные! Так и норовят отплатить... Ты, Шанди, сам виноват. Хотя и с Мел никто вины не снимает. Вот только играть ребенком нельзя!

— А я не играю, — пробубнил Шанди. — Играете им как раз вы, семейство Феррасов, как раньше играли Мел. Ее принесли в жертву своим желаниям, но делать жертву из моего сына я не позволю!

И он вышел, резко хлопнув дверью.

Леонидас чувствовал постоянное раздражение и усталость. Женитьба на Иветти сначала очень смягчила его, он ходил радостный и довольный собой и жизнью. Но недолго. В семейство Феррасов, действительно, как утверждал Лукас, радости приходили редко и на короткое время, зато беды обожали этот дом. Он им нравился и подходил по всем статьям.

Иветти внесла в дом ноту оптимизма и хорошее настроение. Но она была одна против всех, и ей приходилось нелегко.

— Почему ты так мрачен, Львеночек? — нередко приставала она к мужу.

И слышала в ответ всегда одно и тоже:

— Устал.

Леонидас старел и стал утомляться на службе куда быстрее, чем раньше. Кроме того, все его расчеты и надежды на Лукаса, который одумается, возьмется за ум и начнет помогать отцу, провалились с треском. Сын по-прежнему был погружен в свою единственную несчастную любовь, думал исключительно о Жади и ни о чем другом слышать не желал.

Старший Феррас предполагал, что если на сей раз женитьба Лукаса состоится, если сын привезет наконец свою любовь в Рио, то все изменится. И жизнь пойдет другая. Но у Лукаса опять ничего не вышло. Он родился неудачником и таким умрет. Женитьба вновь сорвалась, хотя вроде все было оговорено и решено, казалось бы, твердо. И даже Саид отступил. Но...

Леонидас выходил из себя от бессильного гнева. У Лукаса, этого неумехи, украли Жади! Да еще вместе с ее дочкой! Как это могло произойти, Леонидас не понимал и понимать не желал. Он знал только одно: лишь у Лукаса, настоящего недотепы, могли увести из-под носа женщину. Другие бы ни за что этого не позволили.

Старший Феррас не задумывался, как можно было предусмотреть похищение и предугадать преступление. Лукас тут ни при чем. Здесь и другие оказались бы точно в таком же положении. Но Леонидас злился на сына и во всем обвинял его одного. Иветти напрасно старалась примирить его с Лукасом.

— Львеночек, — заговаривала она, — ты зря злишься на сына. Он неплохой человек, добрый, мягкий. Он любит тебя. Нельзя требовать ни от кого тех черт характера, которых у него нет. Что ты без конца повторяешь, что Лукас безынициативный, вялый? Ну нет в нем активности и жажды деятельности — и не надо! Он таков, каков есть. Смешно думать, что его можно переделать.

— А я никогда не думал его переделать! — выходил из себя Леонидас. — Никогда! Но я надеялся, что он сам все осознает и изменит свой характер. Ему самому будет от этого польза.

— Еще и ломать себя! — пожимала плечами Иветти. — Ну кому охота себя корежить? И во имя чего? Нет, Львеночек, ты не прав, и я тебя совершенно не понимаю. Вот я бы тоже, как Лукас, ни за что на свете не стала меняться. Меня вполне устраивает мой характер. А если он не устраивает других, то это их проблемы, а не мои. И многие рассуждают точно так же, как я.

— Вот в этом и беда! — бесился Леонидас. — Люди привыкли заблуждаться. Они ленивы и не намерены приложить ни малейшего усилия для собственного усовершенствования. Но человек должен расти. Каждый! Иначе это застой, стагнация!

Иветти хохотала.

— Стагнация — это в экономике! А в жизни человек живет так, как хочет, как ему нравится. И насиловать свою душу он не даст никому. Так что заблуждаешься все-таки ты, Львеночек...

Таким образом, все их споры заходили в тупик.

Старший Феррас даже стал мечтать, чтобы распрекрасная Жади наконец отыскалась, живая и здоровая. И вышла-таки за Лукаса замуж. Но она пропала бесследно, и все попытки ее найти оказывались тщетными. А тут еще Иветти заявила, что к похищению Жади причастна Майза, и Леонидас потерял над собой всякий контроль. Он начал подозревать, что их дом населен сумасшедшими, просто-напросто свихнувшимися людьми, которые не отвечают за свои слова и поступки. Так что тут еще можно требовать и желать? Чего ждать и на что надеяться?..

— Ты решила примерить на себя роль сыщицы? — мрачно справился Леонидас у жены. — Но это не новое платье. Не путай одно с другим.

— Я занялась этой историей, — заявила прямодушная Иветти, — потому что хотела наказать некоторых женщин за их низкие поступки и недостойное поведение. Среди них Майза и Алисинья.

— Но ты не Господь, чтобы наказывать! — взревел Леонидас.

— Львеночек, ты плохо разбираешься в религии! — нежно проворковала Иветти. — Господь никогда никого не наказывает, Он полон любви и милосердия. Но Он может убрать свою защиту.

— А наказывать и мстить — это, по-твоему, достойно верующего? — не остался в долгу старший Феррас. — Да и с каких пор ты стала такой религиозной?

— Это неважно, — ушла от ответа Иветти. — Мне просто обидно и горько, что ты не можешь жить в мире со своим единственным сыном. И с внучкой, кстати, тоже. Тебе не нравился Шанди, ну, ладно... Это все уже в прошлом. Но что ты имеешь против Педриньу?

— Да хотя бы то, что это сын Лобату! — с досадой бросил Леонидас.

— На тебя не угодишь! — справедливо заключила Иветти. — Ты привык выискивать в людях одни лишь недостатки, и, конечно, легко их находишь. А ты поищи хорошие качества. Я убеждена, что их окажется не меньше, а то и больше. Тогда жить будет легче и тебе, и твоим близким.

—