Эдера 3 - Мирослав Вячеславович Адамчик

— Я люблю тебя, потому что ты мерзавец, но в то же время ты ужасно честный человек, просто ужасно... — девушка зарыдала, то и дело бросая взгляды на своего неудавшегося жениха.

— С первым я согласен, — кивнул Андреа, — я мерзавец, к тому же отъявленный. А вот насчет честности...

— Ты мне не рассказал всего? — возмутилась Лаура.

— Все рассказать невозможно, честно признаться, даже я не все помню, поэтому и написал тебе несколько писем, в которых по частям воссоздавал прошлое.

— Это же надо только подумать, — продолжала возмущаться девушка, — какой бы еще другой мужчина признался своей невесте, что переспал с другой бабой за шесть дней до свадьбы!

— Значит, я и впрямь феномен.

— Я считаю, что ты, Андреа, еще слишком легко отделался. На месте Витторио Паце, я тебя, застав с этой шлюхой, убила бы на месте, особенно ее.

— Нельзя быть такой жестокой, — со скорбным выражением заметил Андреа. — Но это не объясняет твоей любви и твоего прихода, — вконец осмелел сеньор Давила, чувствуя, насколько девушка зависит от его воли.

Лаура поплакала еще некоторое время, а затем она одернула подол платья и принялась нервно расхаживать по комнате, отчаянно жестикулируя. Андреа беспокоило лишь одно — чтобы из ее пальцев не вырвалась пачка писем и конверты не разлетелись по комнате. В последнее время он терпеть не мог беспорядка.

— А в конце своих писем ты писал такие нежные слова... и где ты их только находил...

Андреа еле сдержал улыбку. Ему приходилось сидеть вечерами со словарями, выискивая еще не использованные слова, подбирая к ним синонимы.

— ... что я не выдержала, — плакала девушка. — Я хочу тебе сказать, что если твои чувства ко мне действительно так сильны, то что тогда я смогу сделать?

Андреа тут же упал на одно колено и простер к Лауре руки.

Та остановила его.

— Не подходи, я еще не готова простить тебя, но знаю, что вскоре мы с отцом уезжаем в путешествие и думаю, к нашему приезду ты сможешь исправиться.

— Я только и делаю, что исправляюсь. Ты можешь мне не поверить, но теперь я равнодушно смотрю на других женщин.

— Ты думаешь только обо мне? — слезы мгновенно прекратились.

— Конечно, о ком же еще? Лаура, ты можешь простить меня? Ты еще надеешься, что мы сможем пожениться?

— Конечно. А ты, Андреа?

— Если бы я не надеялся, я бы не стал тебе писать столько ласковых слов.

— Как я рада! — слабо улыбнулась Лаура, вытирая слезы, и бросилась на грудь Андреа.

Но тут же она напряглась, а затем отпрянула. Ее взгляд вновь стал жестким и немного злым.

— Я не могу поверить, что ты искренен в своих чувствах. Неужели ты можешь ласково обнимать меня после того, что случилось, после того, как ты обнимал эту

— Не надо, — сказал Андреа, — не говори плохих слов, ты ее совсем не знаешь.

— Так что, ты хочешь сказать, она хорошая и порядочная женщина?

Андреа пожал плечами.

— Я не смогу успокоиться, — настаивала на своем Лаура, — пока ты мне не объяснишь, почему захотел с ней переспать.

— Боюсь, мое объяснение тебе не понравится,— осторожно заметил сеньор Давила.

Лаура топнула ногой.

— Все равно, говори, каким бы страшным оно не было!

— Тебе сказать правду?

— Конечно.

— Хорошо. Я понял, что просто обязан с ней переспать.

Девушка бессильно опустила руки. В самом деле, что можно поделать с таким мужчиной, как Андреа, если он в глаза своей будущей жене говорит подобные вещи.

— Ты прав, дорогой, твое объяснение мне не нравится.

— Я же предупреждал... Но знаешь, иногда приходится пить горькие таблетки, чтобы излечиться.

— Это ты болен, — завизжала Лаура, — и не сравнивай свою шлюху с таблетками!

Девушка отвела взгляд в сторону и уже почти спокойно спросила:

— Ты все еще с ней встречаешься?

— Нет, — тут же ответил Андреа.

— Ты ее по-прежнему желаешь?

— Нет.

— Не ври! — вновь закричала Лаура и еще раз топнула ногой, да так сильно, что зазвенели бокалы.

— Снова ты требуешь от меня сказать правду, — огорчился Андреа.

— Только так мы сможем помириться.

— Тогда я признаюсь: желаю ее, но чуть-чуть.

Девушка разрыдалась.

— Я же предупреждал, не стоит тебе слушать правду. Но это пройдет. С каждым днем я желаю ее все меньше и меньше и к тому времени, когда ты с отцом вернешься из путешествия, я о ней забуду напрочь.

— Я боюсь, ты за это время забудешь и обо мне.

— Можешь быть уверена, — каким-то немного грустным голосом произнес Андреа, — твой образ я буду хранить в своем сердце, — и мужчина картинно положил ладонь на грудь.

Казалось, только эти слова Лаура и хотела услышать. Она приблизилась на два шага к своему жениху, посмотрела ему в глаза и робкая улыбка появилась на ее лице.

— Скажи еще что-нибудь хорошее, — попросила она, заглядывая снизу вверх в глаза Андреа.

— Приятное? — мужчина задумался. — Приятной будет наша встреча, и я хочу, чтобы ты поскорее вернулась.

— А как ты меня встретишь?

Андреа пожал плечами, а затем развел руки в стороны.

— Я встречу тебя жаркими объятиями.

— Вечно ты шутишь, с тобой вообще невозможно разговаривать серьезно. Ты или говоришь какие-то ужасные вещи, или подшучиваешь надо мной.

— Нет-нет, Лаура, я абсолютно серьезно, — Андреа приложил ладонь к сердцу,— я могу поклясться тебе всем святым.

— Я не верю твоим клятвам, хотя и очень хотела бы верить.

— Ну почему? Разве я тебя когда-нибудь обманывал?

— Уж лучше бы ты научился обманывать, тогда, во всяком случае, на душе у меня было бы спокойнее. А так, едва лишь ты успел изменить, как наутро во всех газетах было напечатано сообщение и компрометирующий тебя снимок.

— Но что я мог поделать? Пойми, их было слишком много, и я пошел к алтарю под стволом револьвера.

— Я бы никогда так не поступила! — вскинув руку, произнесла Лаура, будто бы говорила страшную клятву.

— Поверь, дорогая, под дулом револьвера чувствуешь себя совсем по-другому.

— Я никогда не была и не желаю быть под дулом револьвера, как ты говоришь, но,