Эдера 3 - Мирослав Вячеславович Адамчик
Эдера взвизгнула.
— Отдайте! Сейчас же отдайте мне письмо! Вы гадкая злая женщина!
Подняться с постели она никак не могла, по привычке она спала обнаженной и ей не хотелось предстать в таком виде перед хозяйкой.
— Отдайте мне мое письмо!
Квартирная хозяйка медленно пятилась к двери, прижимая письмо к наглухо застегнутому платью.
— Вот вы как, — сказала она, — имейте в виду, сеньора, если вы сегодня же до восьми вечера не уплатите за комнату, мы еще досмотрим, кто из нас гадкая злая женщина. Хватит с меня, — она таинственно кивнула, — а письмо я сохраню, — тут ее голос повысился, — оно будет превосходным вещественным доказательством, — голос понизился до мрачного шепота, — сеньора...
Дверь захлопнулась, и Эдера осталась одна. Она сразу сбросила с себя одеяло и сидя на кровати, взбешенная и дрожащая, смотрела на свои стройные ноги, к которым уже давно не прикасалась мужская рука.
— Она лягушка, — убежденно произнесла женщина, — жирная, неповоротливая лягушка.
«Я могла бы привлечь ее к суду за то, что она выхватила у меня письмо, еще как могла бы! »
Эдера тяжело вздохнула, встала и принялась натягивать белье.
«Если бы мне только расплатиться с этой женщиной, я бы ей тогда все выложила. Она бы меня долго помнила, уж я бы ей сказала все начистоту!»
Она подошла к комоду, на котором была расставлена косметика, и, увидев себя в зеркале, неопределенно покачала головой.
— Ну что, старушка, — прошептала она,— на этот раз ты села в лужу, да еще какую. Думала, что всем докажешь, какая самостоятельная, умеешь сама зарабатывать деньги, а вышло так, что придется тебе возвращаться к Андреа и вилять хвостом, словно побитой собаке.
Лицо в зеркале состроило ей безобразную гримасу.
— Глупая ты, глупая, — побранила саму себя Эдера, — что толку от того, что ты плачешь? Только нос покраснеет и тогда уж точно никто не предложит тебе места. Ты уж лучше оденься в лучшее платье, пойди, попытай счастья.
Она сняла с кровати сумку, порылась в ней, потрясла ее и вывернула наизнанку.
«Выпью-ка я большую чашку кофе, подкреплюсь и пойду куда-нибудь дальше,— решила она.— У меня тут есть немного денег, на день хватит».
Через десять минут Эдера вышла на улицу. На ней было надето великолепное платье, а к груди был приколот маленький букетик искусственных цветов из витой серебряной проволоки. Лепестки искусственных роз были выполнены из фарфора.
Как бы в тон настроению, над Миланом были низкие облака, весь мир казался серым. Серые существа вместо людей, скрюченные, как крабы, плелись по улице. Мальчишка-газетчик издавал свой странный хриплый вопль.
Когда Эдера зашла в переулок, то неведома откуда появилась старая бесхвостая кошка и, уставившись на женщину голодными глазами, тихо мяукнула. Эдера, глядя на нее, почувствовала себя как-то странно, словно внутри у нее все сжалось в комок.
Подойдя к кафе, она увидела, что дверь открыта настежь. Обычно здесь варили неплохой кофе, к тому же не очень дорогой. И женщина решила зайти сюда позавтракать.
В двери она столкнулась с человеком, который нес лоток с булочками. В кафе никого не было, только официантка поправляла волосы перед зеркалом, да за перегородкой открывала кассу с выручкой кассирша.
Эдера остановилась посреди кафе, но ни одна из женщин не обратила на нее внимания.
— Вчера вернулся мой парень, — пропела официантка.
— Вот это да, тебе повезло! — проворковала кассирша.
— Он привез мне хорошенькую брошь, погляди, на ней написано «Дюпон».
Кассирша подбежала к официантке, чтобы лучше рассмотреть, и обняла ее за шею.
— Вот это да! Такая красивая, тебе повезло. Вот бы мне такую!
— Да, повезло, — пропела официантка, — а как он загорел! Здравствуй, сказала я ему, здравствуй старый развратник.
— Вот это да! — восхитилась еще раз кассирша и убежала в свою клетку, едва не налетев по дороге на Эдеру. — Повезло же тебе!
Опять вошел человек с лотком. Он осторожно обогнул Эдеру.
— Нельзя ли мне чашку кофе, сеньора? — спросила Эдера, обращаясь к официантке.
Но та продолжала поправлять волосы.
— У нас еще не открыто, — не очень-то любезно ответила она и, повернувшись к кассирше, махнула рукой. — Разве у нас открыто, а?
— Конечно нет, — ответила кассирша.
Эдере пришлось выйти на улицу.
«Пройдусь до угла, — решила она, — и в ближайшем кафе попью кофе. А какие щеки у этих девиц! Толстые дуры... вчера ее парень вернулся домой, привез ей брошку, да еще с надписью...»
Эдера сама удивлялась тому, как ее раздражает незатейливое чужое счастье.
Когда женщина переходила улицу, то услышала за собой визг тормозов и крик:
— Эй, поберегись, нечего спать на ходу! — заорал на нее шофер такси.
Но Эдера сделала вид, что не слышит его.
«Нет, — передумала она, — нечего пить мне кофе, пойду-ка я прямо в контору «Рекс»; Они открывают в девять и, если я приду рано, может быть, у антрепренера что-нибудь окажется для меня, что-нибудь с утренней почтой».
И тут же Эдера стала представлять себе разговор с антрепренером. Конечно же, он складывался в ее пользу.
— Я очень рад, что вы так рано пришли, сеньора, — кланялся ей антрепренер,— я только что узнал, что одному кабаре нужна танцовщица. Думаю, вы вполне подойдете. Сейчас я вам дам записку к нему и вдобавок позвоню. Там вы будете заняты всего лишь четыре дня в неделю по паре часов в день. Это совсем не утомительно. Будь я на вашем месте, полетел бы туда на крыльях. Счастье ваше, что вы пришли так рано...
Эдера так размечталась, что на ее губах появилась улыбка, а щеки вспыхнули румянцем.
Но в конторе «Рекс» никого еще не было, кроме уборщицы, вытиравшей влажной тряпкой линолеум в коридоре.
— Никого еще нет, сеньора, — сказала уборщица.
— А разве антрепренер еще не пришел? — спросила Эдера, стараясь обойти пластиковое ведро с водой и щетку.— Ну что ж, я подожду здесь, если разрешите.
— Извините, сеньора, но здесь ждать нельзя, я еще не закончила уборку и вам придется подождать на улице. По субботам антрепренеры раньше половины двенадцатого не приезжают, а иногда и совсем не появляются, — и уборщица, не обращая внимания на посетительницу, стала с двойным усердием мыть пол.
—