Клятвопреступники. Как распря потомков Карла Великого создала средневековую Европу - Мэтью Гэбриэль

В 797 году императрица Ирина, которая сначала была регентшей при сыне, а затем, отказавшись уступить власть, на протяжении почти десяти лет была соправительницей, ослепила сына и окончательно взяла власть в свои руки. Римская история всегда была грандиозным сплетением интриг, и подобные события сами по себе не уникальны. Шокировало лишь то, что ни в Византии, ни на Западе никогда не было женщины, которая правила бы самостоятельно, без хотя бы номинального супруга.

Карл Великий и Ирина поддерживали дружеские отношения – в 780 году шли даже переговоры о брачном союзе между его дочерью и ее сыном. Но дружбе пришел конец, когда в 787 году, буквально накануне свадьбы, Карл разорвал помолвку. По-видимому, это случилось, поскольку франкских епископов не пригласили на собор в Константинополе, где решался важный теологический вопрос. Это была настоящая средневековая пощечина. И напряженность сразу дала о себе знать: на юге Италии начались стычки между франками и византийцами.

Отношения можно было восстановить через десять лет, в 797 году. Тогда сын императрицы Ирины отправил послов к франкскому королю, чтобы заручиться его поддержкой в борьбе с матерью. Карл был не против, но послы прибыли слишком поздно: к тому времени, когда пришел ответ от франков, сын Ирины был ослеплен и низложен, а вся власть оказалась в руках императрицы. Тем не менее, когда Ирина захватила трон, общение между Карлом и Востоком активизировалось. Отчасти это объяснялось тем, что Ирине нужна была поддержка и защита интересов Византии в Италии. Она не хотела иметь дела с новым франкским военным вторжением. Но франки сумели перехватить инициативу и вышли на мировую сцену как мощная сила, сумевшая оживить пребывающую в летаргии западную часть Римской империи.

Все это вновь показывает, что средневековая Европа была очень проницаемым пространством, а ее народы являлись частью большого мира, который охватывал Средиземноморье, включая Египет и современный Ирак. Для франков это означало расширение горизонтов и утверждение себя как мощного игрока в большом мире. Кроме того, они хотели проверить на прочность «гордыню» Византии. В конце 799 года Карл Великий принял послов христианского патриарха Иерусалима, которые доставили ему реликвии со Святой Земли. В том же источнике говорится, что в начале декабря 800 года вернулся посол, отправленный Карлом к патриарху Иерусалима. Посол доставил королю «ключи от Гроба Господня и Голгофы и ключи от города и горы Сион вместе с флагом»[25]. Эти символические дары означали не только переход Святой Земли под защиту Карла Великого, но и тот факт, что контроль над христианскими святынями отныне осуществляется франками, а не византийцами.

Карл Великий продолжал расширять свое влияние в большом мире. Взор его устремился еще дальше на восток – в Багдад, столицу Аббасидов (франки чаще всего называли их «персами»). Аббасиды сначала были союзниками, а потом стали врагами византийцев. Их империя тянулась от современной Индии и охватывала почти всю Северную Африку. Но для Карла Великого дружеские отношения с ними были своеобразной дипломатией престижа, призванной повысить статус правителя в глазах подданных. Этому способствовали отправка и прием послов и даров. А дары были роскошными. До отъезда Карла из Италии после коронации послы из Багдада посетили его в Равенне и сообщили, что халиф отправил франкскому королю слона. Дар был символическим – некогда такими дарами обменивались древние римляне и персы. Это был не только знак взаимного уважения, но и, по мнению франков, символ равенства статусов халифа и короля. Римляне и персы некогда воевали друг с другом и обменивались роскошными дарами. Ныне все повторилось[26].

Неслучайно в «Анналах королевства франков» так много внимания уделено дипломатическим усилиям, предшествовавшим коронации в Риме. Если Карл Великий, как мы считаем, планировал стать императором, то его притязания на империю отчасти подтверждались тем, что крупные властители, такие как Ирина и халиф Гарун аль-Рашид, воспринимали его равным себе. Отправка и принятие даров (чем более святых или экзотичных, тем лучше) были свойственны правителям высокого статуса. Это прекрасно доказывает документ, относящийся примерно к 808 году (хотя реальная рукопись датируется более поздним временем). Составленный по прямому указанию Карла Великого послами, отправленными им в Иерусалим, текст представляет собой список всех церквей города и окрестностей. Это интереснейший срез социальной, религиозной и экономической истории, показывающий (в том числе) разнообразие сохранившихся, а то и процветающих под исламским правлением христианских общин. В списке есть даже один латинский монастырь на Масличной горе, непосредственно связанный с франкским миром. Но намерения Карла более точно отражает структура документа, где тщательно зафиксированы размеры церковных крыш, а также точное количество священнослужителей в каждом храме. Карл явно полагал эти церкви под своей защитой. Дары, полученные в 800 году от патриарха Иерусалима (ключи от города и важнейших церквей и стяг), были, конечно же, символическими, но символы отражают реальность. Карл очень серьезно воспринимал свою ответственность как христианского императора. Франки определяли потребности церквей, чтобы должным образом заботиться о своем. В описании заседаний совета в 810 году мы находим обсуждение вопроса о «милостыне, которую следует отправить в Иерусалим на потребности христианских церквей, нуждающихся в ремонте»[27]. Это самым непосредственным образом связано с миссией Карла, отправленной в город несколькими годами ранее.

И, наконец, можно сказать, что, когда трон Византии заняла женщина, Карл Великий и его советники решили, что настало время укрепить и расширить свою власть на Западе. В 800 году Рим находился в состоянии междоусобной борьбы. В Италии не было правителя. Титул императора позволил Карлу Великому укрепить свою реальную и интеллектуальную власть. Он не только свершил правосудие над участниками заговора против папы Льва в Риме и утвердил свои права на Южную Италию (в конце 800 – начале 801 года его сын Пипин, бывший Карломан, вел там успешную военную кампанию), но еще и символически защитил далекий город Иерусалим. Все это было сделано вовремя, поскольку из-за шаткого положения Ирины после переворота византийцы ничего не могли сделать – ни в военном, ни даже в дипломатическом отношении.

Но Карл Великий был совсем не глуп. Он никогда не заявлял, что пытается занять место Ирины. Он просто заполнил возникшую на Западе пустоту: с помощью папы укрепил свою власть в Италии и получил титул гегемона, который дополнил (и возвысил) уже имеющиеся. Он был августейшим, то есть обладал высшей властью. Власть его исходила от Бога, но он не был «императором ромеев (римлян)», как правители Константинополя. Он был императором, укрепляющим римскую власть. Различие тонкое, но очень важное, поскольку оно давало франкам возможность расширять свою власть и