История виноторговли в России - Александр Владимирович Ставцев
Внешняя торговля России, несмотря на серьезные ограничения на Балтике и западных границах с Европой, при Алексее Михайловиче достигает серьезных масштабов. Кильбургер в предисловии к своей книге о торговле в Московском царстве отмечает стратегическое положение России между Северным, Восточным и Черным морями – страны, чьи различные части связаны торговыми путями по рекам: «Есть ли также хотя еще одна нация, которая удобнее и с меньшей опасностью и издержками торгует из первых рук со столь многими народами во всем свете, как делает Россия и может делать? Голландцы, англичане, французы, испанцы, норвежцы, гамбуржцы, бременцы и любечане приходят в Архангельск на своих кораблях», а кроме того, путешественник пишет о возможностях русской торговли с Индией, Китаем и Персией и другими странами и народами Востока. Как сухопутными маршрутами, так и через порт Астрахани.
Упорядочить всю эту активно развивавшуюся торговлю было призвано новое таможенное законодательство и новые ставки таможенных пошлин на вино.
«А вина и разных иных питей… много не нужно»
22 апреля 1667 года Алексей Михайлович утвердил «Новоторговый устав» – крупнейший экономический документ своей эпохи. Его подготовкой занимался Афанасий Ордин-Нащокин – советник царя и один из энергичных государственных деятелей эпохи. Уставом был введен ряд высоких пошлин на импортные товары, среди которых особое внимание было уделено фряжским винам. Объемы поставок росли, что вызывало опасение в конкуренции импортного вина с российскими винами. Правда, не виноградными, которых тогда еще было немного, а хлебными – водкой, которая продавалась через систему заведений, доход от которых шел в казну.
В 51-й статье Новоторгового устава ситуация с ростом импорта описана следующим образом: «А вина и разных иных питей перед прежним гораздо много привозят, и оного много не нужно, потому что на государевых кружечных дворах чинятся от того убытки и недоборы большие».
Пир Петра Великого после Полтавской битвы
Для решения проблемы устав вводил ставки пошлин на вино большие, чем с других товаров, приходивших в порт Архангельска. Ставки на импортные вина были установлены следующие: «С беремянных бочек Алкана, Бастры, Мальмазеи, Мушкатели по 66 ефимков с бочки, с Романеи с беремянной бочки по сороку ефимков, с полуберемянных бочек Ренского по 20 ефимков с бочки».
С учетом того, что основная монета расчетов – иоахимсталер (он же «ефимок») – была фактически равна рублю, пошлина на несколько типов вин была фактически запретительной – выше 100 %. В среднем пошлина на импортные вина составляла около 60 %. Тем не менее, строгость закона компенсировала его избирательность. Фактически максимальные ставки пошлин были введены на самые дорогие красные и на сладкие белые вина, которые потреблялись царским двором и аристократией.
При том что основной объем поставок приходился на менее престижные красные вина, они могли проходить на таможне по категории «церковных». Про такое вино в Новоторговом уставе говорилось особо: «Вина церковного возить доброго без подмесу для церковных потреб, учетом бочек, и пошлины иметь по-прежнему».
Очевидно, на «учет бочек» церковного вина смотрели сквозь пальцы, поскольку в последующие годы красное вино тех категорий, которые не были указаны в Новоторговом уставе, в поставках занимает абсолютно преобладающую долю. Например, в 1671 году в Архангельск 25 и 30 июля пришли два корабля из Гамбурга, на которых были «96 оксофтов белого французского вина, 932 оксофта того же красного». Ввоз красных вин в целом в десять раз превышал поставки белых.
Приват-доцент Университета Святого Владимира Борис Курц в комментариях к Сочинению Кильбургера в 1915 году писал: «Только с одного красного вина всех сортов не взималось никакой пошлины, потому что оно шло на причастие, отчего и было в России гораздо дешевле остальных». В то же время цены на небольшую (полубеременную) бочку сладкой «лучшей Мальвазеи» достигают 80 рублей (по сравнению с 50 рублями 1650-х), а сами пошлины шведский дипломат называет «неслыханными».
Кильбургер про таможенную политику России пишет в поэтической манере: «Торговлю можно сравнить с маленькой птицей в руке человека: если ее сжимают слишком крепко, она должна умереть, но если предоставить ее слишком много своей воле, она улетает, и хозяин опять имеет убыток». Этот баланс в регулировании торговли вином – достаточно крепкого сжатия, чтобы поддерживать собственное виноделие и собирать достаточно таможенных доходов, и в то же время не такого жесткого, чтобы не пресечь вовсе торговлю (и сборы), а также обеспечить внутренние потребности рынка, Россия будет искать еще 300 лет. Не потеряет этот вопрос актуальности и в наши дни.
Высокие пошлины на вино, введенные Новоторговым уставом, просуществовали больше 30 лет – с 1667 по 1699 год и были реформированы уже в петровские времена, когда пошлина за бочонок ренского вина была снижена вчетверо – с 20 до 5 талеров, но одновременно были установлены высокие пошлины на «горелое вино» – дистиллят, по 40 талеров с пипы французской водки.
Несмотря на эти довольно суровые ограничительные меры, уже во второй половине XVII века Россия распробовала виноградное вино. В крупных городах и в дворянских усадьбах это произошло гораздо раньше, чем обычно говорят, приписывая распространение вина на Руси реформам Петра I. В чем стоит действительно отдать должное великому преобразователю (как называли первого русского императора историки XIX века), так это в повышенном внимании к теме русского виноградарства и виноделия, которое в следующем, XVIII, веке выходит далеко за пределы Астрахани.
Глава четвертая
…Купил для употребления Двора своего знатную часть вина и рекомендовал всем знатным Господам последовать в том примеру своему.
Невская губа, близ острова Котлин, 1 ноября 1703 года (четверг)
Лоцман
Первый торговый корабль ждали еще в конце весны. В день взятия шведской крепости Ниеншанц в устье Невы царь объявил о щедрой награде шкиперам, которые решатся привести в гавань молодого Петербурга первые купеческие суда. Для первого из смельчаков была назначена баснословная награда в пять сотен золотых дукатов, второму – в триста, а третьему – в сто пятьдесят. Однако же времена были неспокойные, шла Северная война, на Балтике свирепствовали каперы, поощряемые к своему разбойному занятию королем шведским Карлом XII. Мало было шкиперов, готовых рискнуть кораблем даже за такую награду. Тем более что для
Ознакомительная версия. Доступно 27 из 135 стр.