История виноторговли в России - Александр Владимирович Ставцев

Гравюра «Попойка» из книги Адама Олеария «Описание путешествия в Московию и через Московию в Персию и обратно», 1647 год

Конкретные способы ограничения винной торговли и контроля за чрезмерным потреблением алкоголя в разное время отличались. При первом Романове, Михаиле Федоровиче, в 1625 году в погребах «красных питей» Китай-города, где у купцов были в ходу иностранные вина, была запрещена продажа вина в розницу стаканами разного размера – «стопами и полустопами». Запрещалась продажа вина в сопровождении «разносолов» и курение табака. Продажа вин была разрешена только мелким оптом – от трех литров (четверти) до целого ведра в 12 литров и только на вынос.

Павел Алеппский, архидиакон и путешественник, посетивший Москву в 1653–1654 годах, обращает внимание, что и при Алексее Михайловиче торговля вином не была разрешена ежедневно и винные лавки закрывались с началом Великого поста и начинали работать только в Новое воскресенье – первое после Пасхи. Также были ограничения в работе винной торговли с кануна воскресного дня до понедельника и на время всех церковных праздников. Наказания за нарушение правил были весьма строгими. Как писал Павел Алеппский: «Стрельцы рыскали по городу, как огонь, и если где находили пьяного, производившего беспорядок, то тащили его в приказ и засаживали под арест на несколько дней».

Одним словом, обильное и прилюдное винопитие в России XVI–XVII веков не приветствуется. За одним только традиционным русским исключением – царского пира.

Жалеть вина – не употчевать гостя

Царствование первых Романовых – последний период в русской истории, когда пиры проходят по строгому церемониалу, установившемуся еще в XV веке при Иване III Великом. При Петре I чинные старинные обычаи сменяются ассамблеями на европейский манер или буйными «всешутейшими и всепьянейшими соборами».

Главные события с конца XV века происходили в Грановитой палате Московского Кремля, где для каждого гостя было свое место и свой ритуал. Особое значение придавалось тому, чтобы гость был сыт и пьян. В этом случае считалось, что ему оказано достаточно глубокое уважение. И чем знатнее был гость и важнее государство, которое представлял приезжий посол, тем больше его «употчевали». Такие традиции требовали особого внимания к закупкам и хранению вина.

В правление Михаила Федоровича в Кремле строится новый Теремной дворец, цокольный этаж которого отдан под Сытный дворец – хранилище съестных припасов, свечей и напитков для пиршеств. Название этого важного ведомства большого царского дворца происходило от слова «сыта» – так на Руси называли разные сласти, в том числе разведенный в воде мед. По мере того как на пирах начали появляться виноградные – «фряжские» вина, они стали наполнять и кладовые Сытного приказа, которые получили свое особое название.

Гравюра «Свадебный пир» из книги Адама Олеария «Описание путешествия в Московию и через Московию в Персию и обратно», 1647 год

В Московском Кремле погреб, именовавшийся «фряжским», с заморскими винами и дистиллятами находился под Столовой и Посольской палатами. По свидетельствам историков, он занимал три обширных помещения, где хранились такие вина, как «Алкан, сек, Романея, Кинарея, Мармазея, Мушкатель», а также церковные вина, лимоны и «деревянное» (оливковое) масло.

Был построен «фряжский» погреб и в Коломенском дворце – летней резиденции царя. У такого рода хранилищ был особый температурный режим, отличавшийся от подвалов, где хранили меды, квас, пиво и другие напитки Сытного приказа. Большинство погребов, где хранились продукты и напитки, наполнялось по ранней весне глыбами льда, которые выпиливались на Москве-реке. «Фряжские» погреба были более теплыми и подходящими для бочек с вином.

Более точно о содержимом «фряжских» погребов при первых Романовых можно судить, сравнивая две «росписи вин»: от 1636 года – Михаила Федоровича и 1650 года – Алексея Михайловича, посвященные закупкам в Архангельске. Михаил Федорович, например, больше всего ценил Романею, которой было приобретено 25 бочек, но жаловал и белые французские вина, которых было втрое меньше – восемь бочек. Из редких и экзотических для России вин царю купили три бочки «Петра Симона» – очень сладкого и тягучего темного испанского вина из сорта винограда «Педро Хименес». Помимо застолий «государев обиход» Михаила Федоровича включал вина для лечебных целей. На белом ренском вине готовились снадобья для царя.

Алексей Михайлович сохранил традицию своего отца как по количеству закупаемого «на царский обиход» иностранного вина – примерно 50–60 бочек в год, так и по ассортименту. При нем также имело место использование вина в лечебных целях. Например, Алексей Михайлович выпивал за обедом полную чару испанского вина для укрепления желудка.

Царскую Романею закупщики классифицировали по качеству на: «лучшую», «под тою» (качеством ниже той, которая считалась лучшей) и «Романею плохую» (видимо, скисшую в дороге). Среди прочего закупался также «романейский» и «ренский» уксус – пряный «с травкой» и обычный.

В сопроводительных письмах к этой «росписи» было указано, что вина из Архангельска прибыли в Вологду уже в конце осени, и их было решено отправить для скорости доставки на санях «по первопутку» – после первых небольших морозов. А чтобы вино в дороге не померзло, была предусмотрена специальная защитная «упаковка» из рогожи и овчин, которыми укутывались бочки.

Очевидно, это были не единственные закупки вина, которые производились для царского дворца приказом тайных дел, заведовавшим при Алексее Михайловиче такими вопросами, поскольку десяток-другой бочек с вином мог быть выпит только на одном пиру, где за стол садилось по 300 человек.

«В сем искусстве русские весьма сведущи…»

Нет, пожалуй, ни одного произведения о России XV–XVII веков, написанного иностранцами, где бы не подчеркивалась особенность русского гостеприимства, связанная с количеством выпиваемого на пирах вина. Для гостей не жалели ничего, даже в самые трудные годы русской истории.

Посланник Сигизмунд Герберштейн, которого мы уже вспоминали на страницах этой книги, о царском пире Василия III пишет так: «Вслед за сим приносят с напитками сосуды и кубки и всемерно стараются посланников сколько можно упоить. В сем искусстве русские весьма сведущи; если не имеют они способа заставить кого-нибудь выпить, то начинают пить за здоровье императора или брата его (т. е. за здоровье государя, от которого посол прибыл), или за здоровье великого князя (т. е. царя) и других знаменитых особ: они думают, что отговариваться и не пить за чье-либо здоровье не должно или не можно».

Итальянский офицер и дипломат Рафаэль Барберини описывает окончание царского пира при Иване Грозном, в