История виноторговли в России - Александр Владимирович Ставцев

Новые времена для винной торговли настают в эпоху петровских реформ. Архангельск как главный торговый хаб постепенно уходит на второй план. В России появляется и новая мода на питие вина, и новые вина, а в дальнейшем и новые регионы виноделия.

Москва, декабрь 1553 года

Шкипер

Ричард Ченслер вздрогнул от орудийного залпа и даже на минуту перестал размышлять о том, как необыкновенно ему повезло. Старшему кормчему и команде «Бонавентуры» выпал редкий шанс, когда их корабль по ледяному даже в августе Белому морю дошел до поморских берегов близ Неноксы. Целью путешествия были Индия и Китай, а не эти русские берега – пустынные, но еще не совсем безжизненные в самом конце лета, однако прибытие оказалось спасительным.

Двум другим кораблям английской торговой экспедиции, отплывшей из Лондона 11 мая 1553 года, повезло куда меньше. Чуть севернее мыса Святой Нос они вошли в узкую протяженную бухту, где надеялись переждать непогоду, да так и остались во льдах, сковавших залив уже в первый месяц осени. Ни человеческого жилья, ни приличного дерева на многие мили вокруг не было в этом белоснежном безмолвии Севера, и судьба товарищей Ричарда ждала незавидная. Лишь немногим из них выпало увидеть рассвет после долгих недель наступившей вскоре полярной ночи.

Впрочем, Ченслер о судьбе своих товарищей ничего еще не знал, и занимали его совсем другие мысли. В авантюрных поисках северного пути в Азию он попал в огромную, почти неизвестную страну, о которой доходили лишь обрывки сведений – в Московию, богатую многими товарами. Теперь он вместе с несколькими спутниками стоял на обширном заснеженном поле, за которым виднелись башни и высокие кирпичные стены царского замка – кремля.

День был морозным и ясным, солнце красиво играло в почти прозрачной толще огромных ледяных глыб, выставленных в ряд невдалеке от гостей. Ровным строем перед англичанами прошла царская гвардия – дворяне и дети боярские с пищалями внушительного калибра. По команде они взяли на прицел толстую ледяную стену и дали несколько залпов, вдребезги разбив свои мишени. Затем пришла очередь других целей – бревенчатых, по которым палили из пушек. За стрельбами пристально наблюдал гостеприимный хозяин – здешний король Иван IV в золотой парче и бархате поверх дорогой кольчуги, а заодно он присматривался к своим нежданным гостям, в честь которых и был дан этот военный смотр.

Более всего Ченслера занимал вопрос, каким выйдет разговор с великим князем Московским, которому со всеми почестями была вручена заготовленная перед отплытием грамота короля Англии и Ирландии. В ней от имени Эдуарда VI была изложена просьба о помощи путешественникам и приглашение к торговым союзам для правителей северных земель.

За демонстрацией мощи и удали последовал царский пир в палатах, где собралось не менее 200 гостей, облаченных в белые одежды, а яства подавались на золотой посуде. Прежде всех блюд царь каждому из пирующих отправил от себя по большому ломтю хлеба, затем последовали и напитки. Наполняли массивные золотые кубки медовым напитком два дворянина из четырех массивных crudences – чудесных по своей отделке драгоценных жбанов, в каждом из которых было добрых полтора ярда высоты.

Большую чашу такого пития царь отправил Ченслеру со словами: «Царь русский и великий князь Московский жалует тебя питием». Кубок после осушения был подарен шкиперу в знак расположения. Виноградного вина к богатому столу подано не было.

Прием Ченслера в Москве Иваном IV. Миниатюра Лицевого летописного свода, кн. 22, стр. 243

1553 год. Корабль капитана Ченслера «Эдуард Бонавентура» огибает мыс Нордкап

Переговоры продолжались много дней, и каждая сторона пристально изучала своего нового знакомого. Еще на пути из Холмогор в Москву англичане были поражены лесными пространствами огромной страны. Англии был жизненно важен строевой лес для флота, который к тому времени на островах был в недостатке. Не меньше нужна была пенька для канатов, а также деготь, воск и другие ценные ресурсы, без которых флота не построить. А без флота нет выхода в южные воды, контролируемые армадами Испании и Португалии. Нет самой выгодной прямой торговли, которую контролируют «извозчики морей» – голландцы. Даже на Балтику – старинными маршрутами, которые ганзейские купцы прокладывали столетиями из Лондона до Великого Новгорода, сейчас ходить стало куда трудней. Торговые флотилии и военные эскадры конкурентов за морские просторы все теснее охватывали Британские острова.

«Английские товары, которые иностранцы когда-то на памяти наших предков настойчиво разыскивали и желали иметь, теперь находятся в пренебрежении и цены на них упали, хотя мы их сами отвозим к воротам своих покупателей», – писал Ченслер. Нужны были новые рынки выгодной торговли, через которые можно было бы добиться того богатства, какое было у конкурентов – испанцев – благодаря их армадам. Вряд ли бы снаряжена была экспедиция в такие гиблые северные воды, в обход Норвегии – на край света, в поисках пути в Индию, будь в изобилии другие, более надежные маршруты.

Царя Ивана не меньше интересовали торговые связи с новыми знакомцами. Чего только не обещал Ченслер поставлять русским – золотые украшения и драгоценные камни, дорогую посуду, утварь, оружие, полезный инструмент. Передали толмачи Посольского приказа Ричарду вопрос царя о мастерах, искусство которых в разных ремеслах – от металлургии и архитектуры до садоводства и виноградарства – было потребно Московскому царству. Зашла речь и о питиях. Хлебного вина сам царь не жаловал, но фряжское его интересовало очень живо.

Внимание русских к соблюдению церковных предписаний Ченслер потом отмечал в своих записках особо, как и то, что причащаются жители Московского царства «под обоими видами», то есть хлебом и вином. Причем вино в соответствии с догматами веры потребно было именно виноградное – фряжское. Замены виноградному вину, редкому в северной стране, в Писании не подразумевалось. Из греческих земель получать его стало гораздо труднее, и новый торговый путь, в числе прочих товаров, мог дать России и фряжские вина.

Весной 1554 года капитан Ричард Ченслер, окрыленный благосклонным приемом царя и разрешением на торговлю через Поморские земли, отправился обратно – через Вологду и Великий Устюг – и далее по Северной Двине к Холмогорам, где его благополучно дождался корабль и часть команды.