Мой безжалостный куратор. Академия Крайгис - Алиса Князева

Я спотыкаюсь и едва не падаю, сделав несколько быстрых шагов вперёд. Затем останавливаюсь и прикрываю глаза.

Проклятье, я делаю именно то, что он и говорил, — жалею себя. Сейчас не хватает только растечься мыслью о несправедливости, что отец сперва признавал лишь мою старшую сестру, потом переместил фокус на брата, а меня смёл под ковёр будто пыль. Добавим к этому несколько инфантильную мать, в которой никто из нас не находил поддержки, и получим идеальный рецепт грустного вечера с какао она подоконнике и парой вёдер слёз.

Нытьё не конструктивно. И точно никак не поможет мне найти выход из этой задницы.

Скоро начнётся подъём в горы. Мышцы уже ноют, но в голове рисуется чёткий план.

Большая часть адептов сделает привал перед крутым участком. Обязательно найдутся те, кто выбьется из сил, поранятся, сомнётся. Среди блестящих будущих элит всегда есть аутсайдеры. Вот они и будут моим шансом.

У меня нет магии, но у меня есть знания. Годы, потраченные на изучение анатомии, целебных трав, основ полевой медицины.

Я могу перевязать растянутую лодыжку. Могу показать, как правильно дышать в подъёме. Могу предложить делать за них теорию в будущем. А взамен попрошу помощи с самой сложной частью пути. Не тащить меня. Просто… не бросать.

Лишь бы добраться до них и не остаться в проклятой пустоте одной.

С этими мыслями, слабым подобием надежды, я заставляю ноги двигаться быстрее. Каждый вдох обжигает. И тут я ловлю себя на странном ощущении.

Я будто чувствую направление. Не по солнцу или тропе, каким-то внутренним компасом. Моя собственная, выжатая до предела усталость обнажает пустоту и делает её острой, осязаемой.

Обычно она как холодное пятно, фон. А сейчас как голодный зверь, загнанный в угол. Пока у меня были силы, он дремал. Теперь, когда мои личные ресурсы на нуле, зверь понимает: сидеть в засаде нельзя. Нужно действовать, чтобы выжил симбионт — я.

И он высовывает свою невидимую морду и… тянет меня туда, куда ушли все. Я чувствую не запахи, не звуки, а магические следы. Размазанные, беспорядочные, как краска, пролитая на пол во время урока рисования. Здесь кто-то с силой выдохнул струю воздуха. Тут — резко охладил землю. Там — попытался уплотнить камень под ногами. Они все оставили за собой шлейфы потраченной энергии. И моя пустота чует их. Словно ищейка на кровавом следу.

Интересно... Жутко и интересно. Но я пока не понимаю, как это использовать. Кроме одного — я точно знаю, куда идти. Даже если тропа раздваивается, обходя препятствие на дороге, внутренний зверь тычется мордой в более «густой», насыщенный след.

Моё перемещение — чередование рывков и шага. Бегу, пока в боку не забьётся горячая игла. Тогда перехожу на быстрый шаг, стараясь дышать ровно и носом. Потом снова рывок. Я мокрая насквозь, но останавливаться нельзя. Если остыну, мышцы задеревенеют, и я не сдвинусь с места.

День перевалил за вторую половину. Самая жаркая, тяжёлая часть маршрута. Солнце жарит макушку, так что я делаю себе бандану из чистой рубашки, найденной в сумке.

Уже не жалуюсь. Просто бегу. Нужно нагнать. Нужно…

Пустота вдруг облизывается, указывая мне на что-то. Не на рассеянный след, на яркий, сочный, ещё не остывший магический всплеск. Совсем близко.

Их много. Они все здесь. Общий привал! Я добралась!

Последние силы, выжатые из ничего, выливаются в финальный рывок. Я почти падаю, выбегая на открытую площадку у подножия крутого склона. Здесь стоит деревянный указатель, стоит несколько беседок для отдыха и слышно журчание ключа, в котором можно набрать воду. Здесь должен быть лагерь. Шум, голоса, может даже дымок костра, но...

Тишина.

Только ветер шумит в вершинах сосен. На земле — смятая трава, следы от множества ног, пара забытых обёрток от еды. И больше ничего.

Я опоздала.

Они уже ушли. Поднимаются. Без меня.

Я стою, тяжело дыша, и смотрю на уходящую ввысь, залитую солнцем тропу. Пустота внутри, только что такая живая и ведущая, сжимается в ледяной, болезненный комок. Не от голода. От разочарования.

В голове звучит тихий, ясный голос, похожий на голос Алроя, но это — мой собственный, доведённый до отчаяния ум:

— Ну что, Кайлис? Твой план провалился. Теперь что?

Я медленно опускаюсь на корточки, упираясь лбом в колени. Время тикает. Страх за брата, холодный и липкий, подползает к горлу. Но вместе с ним поднимается что-то ещё. Упрямое и злое.

Я поднимаю голову и смотрю на тропу. На магические следы, которые теперь ведут только вверх. Они яркие. Очень яркие. Значит, они недалеко.

Пустота внутри снова шевелится. Теперь не тянет. Она скалится.

«Хорошо, — думаю я, поднимаясь. Суставы скрипят, но в голосе мыслей появляется сталь. — Ты хотела есть, да? Следы слишком холодные? Тогда пойдём к источнику. Прямо к ним. И посмотрим, что ты сможешь съесть, когда они будут рядом».

Я не знаю, что буду делать, когда догоню. Но я знаю одно: стоять здесь — значит проиграть. А я слишком зла, чтобы проиграть так глупо.

Глава 11

Я ползу в гору, хотя это слишком громко сказано. Я переставляю ноги, которые стали чужими, тяжёлыми, как из чугуна. Каждый шаг — отдельное волевое решение. Мыслей почти нет, только белый шум усталости и тошнотворная, знакомая каша из чувств: я — неудачница. Я не справилась. Я не догнала. Я не смогла даже придумать, как использовать свою дурацкую пустоту.

Я ненавижу эту гору, ненавижу академию, ненавижу отца, который даже не вышел меня проводить, будто знал, что я облажаюсь в первый же день. Больше всего я ненавижу себя — за слабость, за пустоту внутри, которая сейчас ощущается не как сила, а как дыра, куда проваливаются все мои надежды.

Так что, когда за поворотом тропы я вижу его, то сначала думаю — галлюцинация. Солнце, усталость, жажда. Идеальный мираж.

Но нет. Он здесь.

Алрой Вентарис сидит на поваленном ветром дереве, одной рукой опираясь на колено. Он смотрит куда-то вдаль, в долину, и в его позе нет ни напряжения, ни спешки. Как будто вышел подышать воздухом.

У меня внутри всё обрывается. Последние крохи самообладания готовы рухнуть. Сейчас я или зарыдаю, как ребёнок, или начну кричать на него, обвиняя во всех смертных грехах.