Венец ведьм - Антон Чижъ
Она спустилась в холл, подошла к большому зеркалу и заглянула в прозрачную глубину. Амальгама по бокам облупилась и теперь темнела лысыми пятнами. Старинному зеркалу была положена неряшливость, но своё дело оно помнило. Показало то, что Варвара в тайне мечтала увидеть.
Из отражения на неё смотрела столичная барышня конца XIX века. Из приличной семьи, у которой горничная, кухарка, достойное приданое. Новая Варвара ездит с матушкой в своей карете или на пролётке, не имеет права выйти на улицу без сопровождения отца. У неё нет паспорта: при поездке за границу её вписывают в паспорт отца. Образование она получила дома, обучилась игре на пианино, вышивке, а ещё она неплохо поёт. Весь смысл её жизни — удачно выйти замуж, быть примерной женой и матерью, чтобы к сорока годам состариться и ждать внуков от своей дочери.
В зеркале промелькнула чья-то жизнь. Варваре она не понравилась. Кроме платья — ничего хорошего. Платье сделало её другой. Что бы на это сказала Ингрид? Она вечно ругает: видите ли, Варвара не следит за модой. Варвара машинально хлопнула себя по бедру, где ожидала ощутить карман и мобильник в нём. Хотелось достать, чтобы сделать неотразимую фотку. В старинном платье карманов нет. И мобильник остался в номере.
Было жаль расстаться с отражением. Это ведь так естественно — радоваться лучшей версии себя. А сейчас Варвара была хороша, с какой стороны ни взгляни.
Раздался хлопок — будто лопнуло стекло.
* * *
Портье замер. Пялился выпученными глазами, раскрыв рот, руки застыли. На полу валялись осколки бокала. Варвара раньше не оказывала на мужчин эффект горгоны Медузы, от взгляда которой люди превращались в камень. Это оказалось приятно. Она вежливо улыбнулась и отдала поклон, каким барышне XIX века считалось приличным отвечать незнакомому мужчине: слегка опустила подбородок, держа шею и спину прямыми.
Портье вздрогнул, будто его расколдовали, издал звук ветра в трубе, сорвал цилиндр, который украшал кудрявую шевелюру, и отвесил такой глубокий поклон, что цилиндр подмёл верхушкой пол.
— Невероятно! Фантастично! Немыслимо! — выпалил он и косо нахлобучил цилиндр, как подгулявший пьяница. — Примите мои искренние восторги, вы ужасно, чудовищно, смертельно великолепны, мадемуазель!
«Мадемуазелью» Варвару последний раз называли примерно никогда. Это освежало, как порыв воздуха от взмаха веера. Ей нравилось такое — этикет прошлых веков. Использовать его традиции в жизни не рекомендуется, чтобы не проcлыть чудачкой. Мягко говоря. А вот господин портье не боялся казаться чудаком. Он был им.
Полноватое тело облегал короткий пиджак в красно-оранжевую клетку, из-под него виднелись две жилетки кричащих цветов, а оттуда — пушистый ворот старинной сорочки, стянутый огромным шёлковым бантом, с которого свешивалась массивная цепь с крупным медальоном с загадочными знаками. Толстые пальцы были густо усеяны перстнями с камешками, узкие брюки обтягивали полноватые ноги, одетые в штиблеты. Не ботинки, не кроссовки и не топслайдеры, а именно штиблеты начала прошлого века с пуговками, белой и оранжевой кожи. Вишенка на торте — высокий цилиндр, который не падал.
Вид портье ослепил, мгновенный портрет, зажмурившись, помалкивал, что случалось редко. Варвара затруднялась сказать об этом мужчине что-то определённое, даже возраст. Разве что аромат мускусного парфюма витал дерзким облачком рядом.
— Прошу прощения, мадемуазель, был сражён вами и не представился! — Он снова сорвал цилиндр, описав им широкую дугу. — Филин. Просто Филин…
Оторвавшись от зеркала с тайной грустью, Варвара подошла и назвала себя.
— О, Варвара! — повторил он, будто не слышал имени лучше. — Совершенно изумительно! Невероятно! Чудесно!
Восторженность начала утомлять. Варвара сделала строгое лицо:
— Господин Филин, где ваш коллега?
Кончики лакированных усов приподнялись, давая знать, как удивлён их хозяин.
— Коллега? Какой коллега?
— Степан Верховцев, портье.
— Ах, Степан! — Филин похлопал указательным пальцем по цилиндру. — Он уехал. Совсем уехал. Отработал ночную смену и улетел в отпуск. Фьють — и нет его! Я к вашим услугам, мадемуазель Варвара! Вы удивительный гость! Позвольте показать наш отель…
Филин пытался взять её за локоток, но локоток Варвары увернулся.
— Мне был заказан номер люкс издательством WhiteBlack. Я не писательница, их не знаю, здесь оказалась случайно, — сказала она, пряча руки за спину. Что воспитанной барышне делать не полагается. — Хочу получить объяснения.
Портье растёкся от приятного удовольствия.
— Отчего такая строгость, мадемуазель! Номер для вас заказали организаторы этого чудесного события.
— Где их увидеть? Кто они?
— А вот это секрет! Обещаю, вы скоро всё узнаете, мадемуазель Варвара!
— У вас проживает Лия Маковская?
Усы портье расплылись вместе с губами.
— Прошу прощения, сведения о проживающих не даём! Позвольте показать вам наш чудесный отель! — Согнувшись в поклоне, он вытянул руку в направлении стеклянной двери.
Пройдя через холл, Варвара вышла к плетёным креслам, до сих пор пустым.
— Наш бассейн — наша гордость! — доложил Филин. — У нас установлена лучшая система очистки: вода исключительно чистая, температура всегда двадцать восемь градусов. От непогоды и дождей бассейн защищает выдвижное покрытие, чрезвычайно надёжное. Вода всегда чистейшая! Наслаждайтесь водными процедурами. Кстати, на цокольном этаже у нас небольшой косметический кабинет. Он к вашим услугам. Совершенно бесплатно!
Варвара ждала, когда ей предложат бежать. Филин же стал рассказывать историю отеля. Оказывается, в 90-х годах XIX века виллу построил финский барон Марингейм для своей обожаемой дочери. Вилла была названа Meren tytär, то есть «Дочь моря». На ней барон прожил недолго. В 1901 году навсегда покинул.
— Что случилось? — спросила Варвара.
— Трагедия, — пафосно ответил Филин. — Его любимая дочь утонула в Финском заливе. После этого барон не смог здесь жить. Хочу отметить, что мы сделали лишь небольшой ремонт, перестроив комнаты под номера, почти всё остальное сохранилось таким, как было тогда.
Трудно поверить в такое чудо. Революция, две войны, советский период, перестройка прошлись катком по Северной Ривьере. Старые дачи, которым повезло не сгореть в пожарах и уцелеть от сноса новыми богачами, стояли заброшенными, гнили и ветшали.