День, который не кончается - Галина Доронина

– А у тебя какая версия, Варь? – переключила на меня свое внимание Аня.

Я смотрела на огонь, обдумывая ответ, а потом ответила:

– Честно говоря, я не знаю. Логика говорит мне одно, а интуиция – совершенно другое. Даже дураку понятно, что рюкзак не мог сохраниться так хорошо, пролежав почти сорок лет. Но если это подделка, то зачем? Кому это нужно? А еще в рюкзаке лежит письмо... – Я немного помолчала, но потом все же решилась рассказать. – Жена Дмитриева подтвердила, что писала такое письмо. И о его содержании знала только она и сам Дмитриев. Если рюкзак – подделка, то круг подозреваемых сужается.

– Может, это кто-то из родственников? – предположил Михаил. – Хотят привлечь внимание к делу, вот и устроили мистификацию.

– Но зачем такая сложная схема? – возразила я. – Это бред какой-то.

– Я тоже не могу найти рационального объяснения тому, куда могли испариться пять человек с вещами, – наконец сказала Аня. – Их долго искали, прочесывали квадрат за квадратом. И ничего не нашли. Ни лагеря, ни вещей, ни следов. Пять человек же не могут исчезнуть без следа?

– Могут, – сказал Руслан, не отрываясь от прибора. – Если попали в расщелину или утонули в торфянике. В этом случае тела не всплывают.

– Все пятеро одновременно? – не поверила Аня. – И куда делись все их вещи? Не с палатками же они утонули?

Руслан молча пожал плечами.

Аня недовольно поморщилась и вдруг оживилась:

– О! Кстати, у меня есть еще кое-что! – Она полезла в карман куртки и достала сложенный лист бумаги. – Я нашла в архивах старую газетную заметку с дореволюционной орфографией, ятями и твердыми знаками в конце слов. Это копия. Послушайте.

Она развернула лист и поднесла ближе к огню, щурясь на мелкий шрифт.

– «Светлоборский вестник», июль 1903 года. Заметка короткая: «14-го сего июля, в воскресный день, в окрестностях деревни Малые Сосны произошло происшествие, весьма встревожившее местных обывателей. Крестьянин Ефим Лапшин с женою Прасковьей, дочерью Дарьей и сыном Матвеем отправились поутру в лес по грибы да ягоды. К вечеру семья домой не возвратилась. Вот уже третий день продолжаются безрезультатные поиски. По словам старожилов, Лапшины могли углубиться в урочище, именуемое в народе «Дурным местом». Сей лесной участок, лежащий к северу от деревни, исстари пользуется дурною славою, и крестьяне благоразумно обходят его стороною. Полицейский урядник высказывает надежду на благополучный исход дела».

Аня подняла глаза от листа.

– Дальше тут пишут, что поиски ничего не дали. Семью так и не нашли.

Михаил хмыкнул.

– Да мало ли кто пропал тут сто лет назад, – сказал он с легким скепсисом. – Думаю, что, если поискать, то можно еще парочку таких статей найти. Сто лет назад медицина была не та, связи не было, заблудиться в лесу можно было элементарно.

Я почувствовала, как внутри меня поднимается раздражение. Терпеть не могу, когда люди начинают притягивать за уши совпадения и строить из них теории заговора.

– Ань, ты разве не понимаешь, что два исчезновения за сто лет в глухом лесу – это никакая не аномалия? Ты вообще представляешь, сколько людей ежедневно пропадает по всему миру? Конечно, это печально, но это реальность.

Аня посмотрела на меня с легким укором.

– Варь, ну неужели тебе совсем не кажется странным, что...

– Нет, – отрезала я. – Не кажется. Иногда банан это просто банан.

Аня открыла рот, чтобы возразить, но Руслан неожиданно поднял голову от прибора.

– Все же я поддержу версию о том, что геологи были дезориентированы из-за магнитных аномалий, – сказал он. – Даже сейчас прибор фиксирует колебания.

– А вот вам и рациональное объяснение, – победно кивнула я в сторону Руслана.

Максим внимательно посмотрел на меня и вдруг сказал:

– Не всегда все объясняется рационально, Варвара.

– А я думаю, что ты неправ, – продолжала я упрямо гнуть свою линию. – Если нет рационального объяснения, значит просто нет всей необходимой информации. И, как только она появится, сразу же все станет на свои места.

Аня вздохнула, но спорить не стала.

– Ладно, – сказала она примирительно. – Может, ты и права.

Мы еще немного посидели в молчании. Потом Аня зевнула и потянулась.

– Ладно, я пойду спать, – сказала она. – Завтра опять рано вставать.

Михаил встал следом.

– Я тоже. Спокойной ночи.

Руслан тоже поднялся, забрав свой прибор.

– Спокойной ночи, – бросил он в общем направлении и исчез в темноте.

– Тебя проводить до палатки? – спросил Максим, когда у догорающего костра остались только мы вдвоем. Прядь волос упала ему на лицо, делая его образ еще более таинственным и загадочным. – Темно – хоть глаз выколи, а ты без фонарика.

– А давай, – кивнула я, поднимаясь с бревна и отряхивая с джинсов сухую хвою.

До моей палатки было рукой подать – всего-то обойти куст да перешагнуть через корень старой сосны. Но я не торопилась. Максим шагал рядом с фонариком в руке, чуть касаясь плечом моего плеча, и от этого прикосновения внутри разливалось приятное тепло.

– Смотри, какая луна, – сказал он негромко, когда мы на секунду остановились у самой палатки.

Я подняла голову. Луна и впрямь была огромная, янтарная и висела низко над лесом. В такие минуты слова только мешают, поэтому я промолчала. Но про себя отметила, что расстояние от костра до палатки никогда еще не казалось мне такими короткими.

– Спокойной ночи, – улыбнулся Максим, отступая на шаг.

– Спокойной ночи, – ответила я, затем быстро расстегнула молнию и нырнула в палатку, чтобы он не заметил, как глупо я улыбаюсь в темноте.

***

Михаил отошел от костра и достал телефон.

Еще раз кинул взгляд на бревно, где сидели молодая женщина в теплом свитере и жилетке, журналистка в коротком пуховике и вязаной шапке, хмурый парень в длинном черном пальто и мужчина в серой штормовке с поднятым капюшоном и каким-то прибором.

Набрал три слова: «Работа начата. Наблюдаю за объектом».

Быстро отправил и убрал телефон.

В палатке я сразу же скинула кроссовки и залезла в спальник, устроилась поудобнее и закрыла глаза, но сон не шел.

Я