День, который не кончается - Галина Доронина
Петр Семенович протянул ему часы с потертым ремешком, где стрелки застыли на отметке 3:33.
– Вчера вечером они шли нормально, – сказал он тихо. – Я сверялся с телефоном перед сном. Все было точно.
Михаил взял часы, покрутил в руках, поднес к уху.
– Не тикают, – констатировал он. – Может батарейка села или механизм сломался.
– А ведь механизм могло остановить сильное магнитное воздействие, – вдруг сказал Максим.
Мы переглянулись.
– А это воздействие, оно опасно? – забеспокоился Саша.
– Для человека – нет, – ответил Руслан. – Для электроники – да.
Мы еще немного помусолили эту тему, но так ни к какому выводу не пришли.
Завтрак готовили молча и напряженно. Егор поставил на огонь котелок с водой для каши, Саша молча нарезал хлеб. Аня заварила свой фирменный чай.
Петр Семенович сидел на бревне, уставившись в одну точку. Руслан ушел проверять остальные свои датчики. Михаил стоял у края поляны, что-то набирая в своем телефоне.
Я налила себе чай и присела рядом с Максимом.
– Как думаешь, что это было? – спросила я тихо.
Он медленно покачал головой.
– Не знаю. Но мне это не нравится.
– Мне тоже, – вздохнула я.
Все это было очень странно, а странности без логического объяснения я не любила.
Завтрак прошел быстро и в тягостной тишине. Каша была невкусной, Егор переборщил с солью. Я съела половину своей порции, помыла миску и решила вернуться к работе.
Нужно сосредоточиться на дневниках, чтобы не думать о странных силуэтах и остановившихся часах.
Я направилась под навесом к столу с находками и увидела, что там уже стоит Максим, склонившись над разложенными документами. Он взял в руки один из дневников, и вдруг его лицо побледнело, а на лбу выступили капли пота. Он стоял совершенно неподвижно, будто замороженный, глядя в одну точку на раскрытой странице. Дневник дрожал в его руках.
Несколько секунд он не двигался, потом резко выдохнул, уронил дневник на стол, отступил на шаг назад и прижал ладони к вискам.
Я бросилась к нему, думая о том, что в такую глушь даже скорая не приедет.
– Максим! – я тронула его за плечо. – Что случилось? Ты в порядке?
Он медленно опустил руки. Лицо все еще было бледным, а дыхание – частым.
– Все нормально, – сказал он и попытался улыбнуться, но вышло плохо. – Просто мигрень. Давление, наверное. У меня так бывает на перемену погоды.
Я не поверила ни единому его слову. Это было не похоже на мигрень. Мой коллега страдал ими регулярно. Но у него не было такого выражения лица. Максим выглядел так, будто только что увидел что-то... страшное.
– Может, тебе присесть? – предложила я. – Или воды принести?
– Нет, спасибо, – он выпрямился и вытер лоб рукавом. – Уже проходит. Просто резко накатило.
– Ладно, – не стала я настаивать. – Но, если станет хуже, скажи. У меня есть таблетка от головы.
– Спасибо за беспокойство, – он слабо улыбнулся. – Но я в порядке. Честно.
Он развернулся и пошел к своей палатке. Я проводила его взглядом, потом перевела его на дневник.
Что он там такого увидел, что за секунду стал белый, как стена?
«Бывает на перемену погоды». Но погода не менялась. Н-да, все тут со своим прибабахом.
Я села за стол и начала изучать дневники, но в голове крутились тревожные мысли. Всем тем мелочам, которые происходят в лагере, по отдельности можно найти логичное объяснение. Натянутое, со скрипом, но можно. Но в целом они складываются в какую-то совершенно непонятную картину.
Около десяти утра я взглянула на наручные часы. 10:11. Я потянулась, разминая затекшие мышцы, и подумала, что вечером хорошо бы сделать полноценную растяжку. Потом взяла в руки телефон и замерла, даже забыв о том, что хотела сделать.
Телефон показывал 10:04.
Я снова взглянула на часы и нахмурилась. Семь минут разницы.
Пока я тупо переводила взгляд с циферблата на экран телефона, Михаил у костра громко хмыкнул и потряс запястьем.
– У меня часы отстали на двенадцать минут! – объявил он на всю поляну. – Вообще ерунда какая-то.
Аня оторвалась от своего ноутбука, где печатала какую-то очередную сенсационную статью, полезла в карман за телефоном, потом глянула на экран.
– Слушайте, у меня телефон и ноутбук тоже не синхронизированы, – она нахмурилась. – Разница в три минуты, хотя оба обновляют время через сеть автоматически. Такого быть не может.
– Это просто глюк, – уверенно сказал Михаил. Я хотела с ним согласиться, но что-то противно скребло внутри.
Я продолжила работу с документами, пытаясь восстановить маршрут экспедиции 1987 года. Если продолжу думать обо всей этой якобы мистической ерунде, просто сойду с ума. Работа всегда была моим спасением. Когда мир становится странным, непонятным или невыносимым – работай.
Поэтому передо мной лежала потрепанная карта. Я сверялась с записями в дневниках, потом взяла линейку и провела линию от точки к точке. Маршрут шел с юга на север, постепенно углубляясь в лес. Последняя отметка находилась примерно в двух километрах от нашего нынешнего лагеря.
Интересно, что они нашли в том квадрате?
Судя по карте – это относительно ровная местность. Я взяла телефон и с радостью отметила, что интернет здесь ловит. Поэтому я открыла браузер, набрала в поисковой строке координаты из дневника. Загрузилась карта, я переключилась на спутниковый режим и принялась вглядываться в снимок, надеясь заметить хоть что-то, что могло бы объяснить странности. Но нет: на экране был обычный густой лес. Я увеличила картинку, пытаясь найти хоть какое-то отличие от сотен других квадратов вокруг, но безрезультатно.
К полудню я встала, чтобы размяться, и прошлась по поляне. Михаил сидел у палатки, пил чай и задумчиво смотрел на лес. Аня что-то печатала на ноутбуке. Руслан занимался своими приборами, а Петр Семенович что-то обсуждал с Егором и Сашей у палаток.
Максим не выходил из палатки. Я даже подумала, что может быть стоит подойти и предложить ибупрофен еще раз, но передумала. Он ясно дал понять, что не хочет помощи. А я решила, что не хочу навязываться.
И тут в кустах слева от меня раздался шорох и из леса вышла девушка.
Совсем молодая, лет двадцати. Хрупкая, с отсутствующим взглядом. На ней было длинное темное платье и старое пальто с потертыми рукавами. Тяжелое, явно не по размеру, оно висело