Форс-мажор. Побуждение. Книга 2 - Александр Павлович Быченин

— Ты просто не представляешь, как! Давай, вызывай его.

— Ни-тян, озаботься, — делегировала рутинную задачку помощнице Рин-тян.

— Процесс активирован, капитан Рин-сама! — дисциплинированно доложила голограмма лисоватого «мини-гекса» томным и чуть хрипловатым голосом, заметно контрастировавшим со звонким, с какой-то даже детской писклявостью, голоском хозяйки.

Вот уж кто услада для ушей, особенно если не видеть, с кем именно разговариваешь! Правда, осознал я сей факт уже в зрелом возрасте. Кто сказал в пубертате? Ну да, а фигли тут скрывать-то?..

— Процесс завершён, — добавила «гексаподка» через мгновение, одновременно с тем, как в «дополненной реальности» сформировалось очередное окошко связи.

Ну и кто бы сомневался, что это был Директор Рин собственной персоной? Кто угодно, но только не я. А вот для моего любимого руководителя и, не побоюсь этого слова, непосредственного начальника явление Алекса-младшего народу стало конкретным таким сюрпризом. Скрывать не стану — приятным. Хотя афишировать этот факт он не особо стремился. Как понял? Да по поведению. Потому что не очень чёткое изображение лысого, словно высеченного из куска скалы ниппонца — лет этак под шестьдесят, если не больше, по «каменной» роже, глазам-щёлочкам и рубленой щели рта точнее и не определить — какое-то время сверлило меня пронзающим насквозь взглядом, а после выдало привычную «короночку»:

— Объявился, симатта!

— И вас я тоже рад видеть, Директор Рин! — заверил я в ответ, ничуть не впечатлившись таким вот приёмом. Проходили уже, и неоднократно. — Это всего лишь я, Алекс Заварзин-младший, ваш любимый мажор!

Ну а чего? Он сам меня так прозвал! В неофициальной обстановке, естественно. На людях-то он субординации придерживается, по принципу «я тебя в упор не вижу, если ты младше по званию». Суровость и непреклонность таким вот способом демонстрирует. И знаете, для подавляющего числа личного состава «Биохазард Inc.» это просто спасение.

— Мажор, симатта⁈ — возмутился тем временем Директор Рин. — Ты не представляешь, Лёша-кун, насколько бы всё было проще, будь ты просто мажором! Но ты, симатта, натуральный Форс-Мажор! И оба слова с большой буквы! Даже хлеще, чем твой отец в твоём возрасте. А с ним я, уж поверь на слово, хлебнул лиха! И это пугает сильнее всего.

— Да ладно тебе, папулечка! — по давней традиции вступилась за меня Рин-тян. — Лёша-кун хоть и бака, но он наш бака!

— Заноза в заднице, — чуть сбавил накал страстей Рин.

Впрочем, напускной суровостью он меня не обманул — я прекрасно видел, что у него прямо от души отлегло. Жив, а всё остальное — детали. Хотя что-то мне подсказывает, что в этом заблуждении родному начальству пребывать очень недолго. Просто потому, что утаивать информацию, будь она хоть самой горькой правдой, в моей ситуации вообще не вариант. В какой? Да в той самой. Знаете про кота Шрёдингера? Того, который в закрытой коробке? Так вот, я сейчас Лёша-кун Шрёдингера, потому что в точно такой же «коробке», разве что более масштабной. Да и в остальном полная аналогия, ибо и не жив, и не мёртв. И не друг, и не враг, а так… стемсилоидная масса, удерживаемая от трансформы исключительно фармакологическим средством крайне сомнительного происхождения. И, что самое поганое, не считеришь, мяукнув на призывное «кис-кис».

— Это же я всегда была⁈ — возмутилась тем временем Рин-тян.

— Ты не заноза, ты шило! — отбрил любимую дочурку Директор Рин. — И не в моей заднице, а в своей собственной!

— А! Ну ладно тогда, — не стала обострять девица. — Так что делать-то будем, папу… э-э-э… господин Директор?

— Как обычно! — смерил нас обоих убийственным взглядом старик.

— Боюсь, сэр, наказание здесь не поможет! — хмыкнул я, переглянувшись с Рин-тян. — И несолидно уже в нашем возрасте, и до меня вы вряд ли дотянетесь. Ремнём, я имею в виду.

— Разгребать будем, симатта! — рыкнул Рин. — И прекращай зубоскалить, Алекс-кун. Ситуация крайне серьёзная, если ты до сих пор не понял! Или, вернее, так: отставить сушить зубы, специалист первого класса Чернов!

— Есть отставить сушить зубы, сэр! — подобрался я.

С — субординация! А ещё Д — дисциплина! Начальство есть начальство, даже если знаешь его с младых ногтей и иначе как «дядя Риндзи» не зовёшь. В приватной обстановке, разумеется.

— Докладывай! — велел Директор. И с подозрением уточнил, так и не дождавшись моей реакции: — Чего молчишь, э?..

— Пытаюсь сообразить, с чего начать, сэр! — браво гаркнул я, но бравада старикана ничуть не обманула — тот озабоченно нахмурился и, такое ощущение, на какое-то время ушёл в себя.

Ну а я благоразумно помалкивал, ибо сообразил, что пауза возникла не просто так — наверняка Рин озадачил чем-то Рёку-аси. Ну а чем именно, выяснилось через считанные мгновения, когда к нашей честно́й компании присоединился ещё один абонент — покрытый космическим загаром сорокалетний крепыш с короткими русыми волосами и тщательно скрываемой усмешкой. Ах да, забыл! Ещё взгляд: ироничный и одновременно оценивающий. Не взгляд, прицел. Да, вот такой он, мой…

— Так-так-так! — удовлетворённо хмыкнул мужик, он же Алексей Александрович Заварзин, он же Алекс-старший, он же мой отец. — Младшенький! Объявился-таки! — И почти без паузы велел: — Кумо, фас!

— Процесс активирован, капитан Заварзин! — отозвался тот самый великий Прародитель всех поколений искинов Корпорации.

Фига се он быстрый! — успел лишь подумать я, а потом на меня навалилось странное оцепенение, исходившее одновременно и из «нейра», и из «Экзота». Такое, знаете, как бывает, когда по неопытности с молодым вином лишканёшь. Компотик, компотик, фиг ли с него будет! А потом — раз! — и руки-ноги отнялись. Лежишь этаким брёвнышком, всё прекрасно осознаёшь и даже понимаешь, особенно всю глубину своего падения, а сделать ничего не можешь. Не слушаются конечности. Хотя, казалось бы, сигналы от мозга к ним идут… да где-то по дороге теряются. Вот и меня сейчас ровно так же приплющило. Впрочем, продлилось это от силы с минуту, а затем мне снова полегчало.

— Процесс завершён, — невозмутимо доложил Кумо. — Вывести отчёт, капитан Заварзин?

— Давай, — буркнул мой отец, и прикипел взглядом к доступному лишь ему одному экрану. — Хм… Младшенький… Саня… а Казик где? Чё-то я не понял…

— Кто⁈ — прифигел и я.

Какой ещё, на, Казик⁈ Знать не знаю никакого Казика… или это он у кого-то ещё