Время, вперед! - Артём Март

— Слышь, Родик, — негромко позвал Гусев. — Ты как?

— Нормально, — не оборачиваясь, бросил Родион.

— Да брось ты, — шепнул он. — Наплюй на этих дурачков. Мало ли, что они болтают?

— Мгм…

Гусев немного повременил, размышляя, стоит ли и дальше приставать к Родику с расспросами.

— Переживаешь? — решился он наконец.

— Тебе какое дело?

— Да… — Гусев растерялся. — Да никакого. Просто скажи, если что надо.

Родион не ответил. Внутри всё ещё кипело. Он ненавидел этот госпиталь, эту палату, этих людей с их дурацкими шутками. Особенно Лопатина, с его длинным языком. И Сухова, который строил из себя рассудительного и до чертиков воспитанного парня. И этого новенького прапорщика… Над которым медсестрички уже неделю тряслись так, будто он из золота отлитый.

Дверь скрипнула. Родион не повернулся, но услышал лёгкие шаги.

— О-о-о-о! — тут же подал голос Лопатин, — вы пришли, свет очей моих!

— Тише, Лопатин! — раздался девичий голосок. — Не вскакивайте так! А то голова закружится! И… И не ведите себя как дурачок!

— Я от вас дурею! — хохотнул Лопатин.

Это была Настя, вторая медсестра, молодая и суетливая. Настя предпочла не отвечать на шуточки Лопатина, вместо этого громко спросила:

— А где прапорщик Селихов?

Только теперь Родик обернулся, глянул на девчушку. Невысокая, худенькая и миленькая, она стояла у дверей и всем своим видом пыталась показать остальным свою серьёзность. Хотя, конечно, получалось у неё туго.

Все знали, что Настя — студентка на практике. И что она до сих пор страшно неуверенно чувствует себя в больнице. Зато хорохориться как надо. Хочет всем показать, какой она профессионал.

— Вышел, — ответил Лопатин.

— Как вышел? — удивилась она. — Ему ж нельзя!

— Да вот так, — пожал плечами Сухов. — Захотел и вышел.

— Один⁈

— Не, с ним Нина пошла.

— Нашёл время, — проворчала Настя. — А у меня, между прочим, для него письмо! И что? Мне его теперь ждать? У меня ещё три палаты! А скоро обед!

— Так он мож щас вернётся, — пожал плечами Сухов.

— Да… Да ему вообще ходить нельзя! — возмутилась Настя.

— Ну, давай я передам, — тут же вызвался Лопатин.

Родион тут же зыркнул на Гусева. Поймал его взгляд. Гусев от такого даже растерялся. Когда Родик украдкой кивнул на Настю, глаза Гусева округлились от удивления. Родик это заметил и нахмурился. Показал Гусеву кулак.

— Да… Давай сюда, Насть, — пробормотал Гусев. — Я ближе лежу, передам, как придёт.

Настя качнула головой:

— А не потеряешь?

— Да… Да куда я денусь? Сейчас придёт, и передам.

Настя в нерешительности помялась. Потом глянула на настенные часы и сунула конверт Гусеву.

— Только не забудь, — пробормотала она.

— Есть, — Гусев глянул на Родика, сглотнул. — Есть не забыть!

Настя вышла и исчезла в коридоре.

— Слышь, Гусь, — Лопатин привстал. — Я ж первый вызвался.

— Не переживай, — Гусев улыбнулся ему. — Вернётся — отдам. Какая разница?

— Ну смотри, — хмуро бросил Лопатин и снова лёг.

Гусев повертел конверт в руках. Родион видел, как он быстро огляделся, поймал его взгляд и одними губами произнёс: «Щас».

Через мгновение, когда Лопатин отвернулся, Гусев перебросил конверт на соседнюю койку. Родион поймал его, накрыл одеялом, прижал ладонью. Сердце заколотилось. Он сам не знал, зачем взял его. Наверное… от злости?

Родион отвернулся к стене. Вздохнул. Потом медленно достал конверт так, чтобы никто не заметил. Но вскрывать его не стал. Только прочёл адрес.

На лицевой стороне было написано — «Селихову А.» В углу — обратный адрес: «Селихов П.»

— Ну как вы, товарищ прапорщик?

Медсестра Нина ждала меня за углом коридора. Сначала она порывалась довести меня до санузла, но я наотрез отказался. Сказал, что дойду сам.

Девушка, конечно, поупиралась, строго покривила бровки, но отступила. Однако осталась ждать меня в коридоре, за углом. На почтительном расстоянии от уборной.

— А вдруг вы еще упадете? И что тогда будет? — суетливо бухтела она словно курочка-наседка, — до палаты по-пластунски поползете? Так знаете что? Не доползете!

— Потянет, — сказал я медсестричке, когда вернулся. — Жить буду.

Я приближался к ней, аккуратно переставляя ноги и опираясь рукой о стену. Девушка поспешила ко мне.

— Давайте я вам помогу! Ну? Пойдемте!

Она было попыталась взять меня под руку, но уже наученный тем, что если это у нее получится, высвободиться я не смогу, я просто мягко отстранил ее.

— Спасибо. Не нужно.

Нина удивленно застыла передо мной. Казалось, такое мое поведение застало ее врасплох.

— Как это не надо? — удивилась она. — Вы что, не понимаете, что если будете вот так ходить, у вас откроется рана? А?

— Я понимаю, — возразил я, не прекращая шага, — что если я буду лежать на койке, то не встану до ишачьей пасхи.

— Врач же сказал…

— А мы не скажем врачу, — глянул я на Нину и улыбнулся. — Ведь так?

Девушка аж глаза раскрыла от удивления.

— Как… Как это не скажем?

— Вот так.

— А если с вами что-то случится? Если откроется кровотечение?

— Скажу, что встал сам. Что вы не видели, — покачал я головой. — Бойцы подтвердят.

— Но, — она неуверенно нахмурилась, — они ж видели, как мы с вами уходили…

— Подтвердят, — хмыкнул я. — Даже не сомневайтесь.

Девушка вздохнула. Несколько мгновений она просто наблюдала за тем, как я иду вдоль стены.

— Ну… Ну ладно. Тогда я просто пойду рядом. Хорошо?

— Хорошо.

Мы направились к палате. Я шел так медленно, что девчонке приходилось даже усилия прилагать, чтобы меня не опередить.

— Только давайте так, — не успокаивалась она, — если хотите ходить сам, то всегда зовите меня или Настю.

Она вдруг задумалась на мгновение. Подняла большие глазки к потолку. Цокнула языком.

— Нет уж. Лучше меня.

— Хорошо, — сказал я, в сущности, не собираясь ее никуда звать.

— Обещаете? — нахмурилась девушка.

— А вы мне не верите? — хмыкнул я.

— Нет. Не верю.

— Это еще почему?

— Потому что вы больно упрямый! Вот почему!

— Ну уж извините, — кривенько улыбнулся я.

— Так что, обещаете?

— Я подумаю.

— Нет, — она остановилась, — немедленно пообещайте!

Я не ускорил и без того медленного шага. Глянул на нее через плечо.

— Нина, — начал я. — Я уверен, что у вас в отделении полным полно народу, кому ваша помощь нужна гораздо большечем мне. Так что за меня не беспокойтесь. Я справлюсь.

— Да как же мне не беспокоиться⁈ — Девушка даже возмутилась. — Я медсестра! И я лечу людей! И вам сейчас лечение нужно, ясно вам? Немедленно пообещайте, что вы станете меня звать, когда решите выйти!

Я промолчал.

— Пообещайте! — Она