День, который не кончается - Галина Доронина

Она шла не торопясь, осторожно ступая по траве, с прямой спиной, глядя прямо перед собой. Наконец она вышла на поляну и остановилась.

Аня оторвалась от своего ноутбука и уставилась на нее с любопытством.

Тут ее заметил Егор.

– Эй! – окликнул он. – Девушка!

Она остановилась, повернула голову в его сторону и посмотрела на него. Даже не на него, а как будто сквозь него. Потом моргнула, и взгляд чуть сфокусировался.

Михаил отставил кружку и направился к ней. Остальные последовали за ним.

Я тоже подошла ближе.

Девушка стояла неподвижно, глядя на нас пустым взглядом. Вблизи она выглядела еще более странно: бледное лицо, темные круги под глазами, светло-серые глаза, резкие черты.

– Здравствуй, – сказал Михаил спокойным голосом. – Ты заблудилась?

– Нет, – ответила она тихо. – Я пришла, потому что они зовут.

Повисла тишина.

– Кто зовет? – осторожно спросила Аня.

Девушка перевела на нее взгляд, от которого становилось жутко.

– Люди, которые не могут выйти.

У меня по спине пробежал холодок. Михаил осторожно подошел ближе, и девушка наблюдала за этим с отстраненным видом.

– Как тебя зовут? – спросил он мягко. – Ты одна пришла? Тебе нужна помощь?

– Меня зовут Алиса, – ответила она и вдруг мягко улыбнулась. – Я пришла из Еловки.

Контраст между пустым, отсутствующим взглядом, которым она смотрела на нас минуту назад, и этой живой улыбкой был очень ощутимым. Она вдруг стала похожа на нормальную девушку, которая случайно забрела в лагерь и теперь смущенно представляется. Я вспомнила, что видела на карте название такой деревни неподалеку отсюда.

– Приятно познакомиться, меня зовут Аня, – затараторила журналистка. Странно, что она вообще так долго молчала. – Алиса, ты сказала: они зовут. Кто – они?

– Они зовут, но я не вижу их, – немного отрешенно ответила она. – Только слышу уже много дней. И с каждым днем все громче.

Н-да, все чудесатее и чудесатее.

Я даже немного напряглась. Ведь это могло быть что угодно. Тревожное расстройство, шизофрения, навязчивые слуховые галлюцинации… В лучшем случае просто девушка с богатым воображением, которая начиталась местных легенд.

Нужно быть с ней поосторожней. А то сейчас голоса просто зовут, а потом мало ли они что другое прикажут? И ведь послушается, вон какая отрешенная.

– Может, нам стоит отвести ее в деревню? – предложил Саша. Видимо, он тоже понял, что с девушкой что-то не то.

– Нет, – твердо сказала Алиса. – Нам нужно идти. Они зовут.

Мы переглянулись, а потом снова посмотрели на девушку. Аня смотрела на нее с жадным интересом, я прямо чувствовала, как в ее голове складывается сенсационный материал. Михаил – с профессиональным вниманием, оценивая ситуацию. Руслан стоял чуть в стороне, но я заметила, что он напрягся. Впервые за все время его пребывания здесь его лицо выражало что-то, похожее на тревогу.

Я же думала о том, что может быть, эта девушка вообще сбежала из психушки и нам надо куда-то сообщить? Она сказала, что пришла из Еловки. Откуда там психиатрическая больница? Да ниоткуда, там, скорее всего, и фельдшерского пункта-то нет. Но это ничего не значит, она могла и соврать.

В любом случае, никуда с ней идти я точно не собираюсь.

Я представила, как мы послушно идем следом за ней в лес, туда, куда зовут чьи-то голоса. Бред.

Что меня действительно беспокоило – это Аня с ее блестящими глазами. Как бы эта дурища не поперлась в лес за этой чокнутой.

В этот момент из своей палатки вылез Максим и подошел ближе, заинтересовавшись происходящим.

Алиса тут же повернулась к нему и замерла. Несколько секунд внимательно изучала его, слегка наклонив голову, а потом тихо произнесла:

– Ты тоже слышишь. Но по-другому.

Максим ничего не ответил. Его лицо оставалось невозмутимым, но я заметила, как напряглись его плечи.

– Что вообще происходит? – спросила я, глядя то на Алису, то на Максима. – Кто-нибудь может мне объяснить?

Но никто не ответил.

Алиса отошла от нас, медленно опустилась на землю у ближайшей палатки, обхватила колени руками и положила на них подбородок.

– Я останусь здесь, – сказала она тихо. – Нам нужно идти, потому что скоро будет хуже. Они уже давно ждут.

Я почувствовала, как по спине пробежал неуютный холодок. Кажется, ситуация выходит из-под контроля.

Я посмотрела на Петра Семеновича. Тот беспомощно развел руками. Господи, от кого я вообще жду решений? Он готов приютить в лагере кого угодно, лишь бы ни с кем не ругаться.

– Что будем делать? – спросила Аня.

Михаил потер переносицу.

– А что мы можем сделать? Пусть остается. Если она не хочет уходить, силой мы ее не утащим. Но нужно связаться с деревней, предупредить, что девушка здесь. Вдруг ее ищут?

– У меня нет связи, – сказал Егор, доставая телефон.

– У меня тоже, – добавил Саша.

Я проверила свой. И правда, связи не было. Но я же только недавно пользовалась интернетом, все было нормально.

– Связь пропала, – констатировала я.

– Не нравится мне это, – покачал головой Егор. – Ох, не нравится. Помяните мое слово, добром это не кончится.

Алиса сидела неподвижно, обхватив колени, и смотрела в одну точку перед собой.

А я стояла посреди поляны и понимала, что все ситуация с каждой минутой становится все более абсурдной.

***

Максим лежал в палатке, прижав ладони к вискам.

Мигрень накатывала волнами. Это был знакомый симптом, вечный спутник его дара. Она приходила часто после видений, словно расплата за то, что он увидел то, чего не должен был видеть. Плата за то, чем он не просил обладать.

Видение пришло, когда он держал дневник в руках.

Сначала было ощущение падения, будто земля уходит из-под ног. Потом картинка: пять человек стоят у палаточного лагеря. Советские палатки, костер, рюкзаки.

Их было пятеро. Трое мужчин и две женщины. Одежда восьмидесятых годов. Те самые члены пропавшей экспедиции. Геологи.

Это был июль 1987 года. Максим знал это наверняка. Видения всегда несли с собой уверенность, как запах несет с собой воспоминание. Безошибочную, не требующую доказательств.

А потом картинка изменилась.

Он сам стоял на этой поляне. А рядом с ним – Варя, Михаил,