Укрощение строптивого ректора - Леон Монтан
— Цыц, пушистый, — шикнула я на кота и ускорила шаг, поравнявшись с плечом ректора.
Магнус тут же скосил на меня глаза:
— Я сказал — за правым плечом, Вейн.
— За вашим широким плечом, милорд, мне видно только ваше суровое затылочное величие, а мы вообще-то следы ищем, — возразила я уже совершенно серьёзным тоном, оглядывая каменные стены. — Как тот мальчик-первокурсник? Том, кажется?
Лицо Дарка в отблесках магической сферы стало ещё жёстче, но я заметила, с какой неподдельной болью дрогнула складка у его губ. За всей этой напускной казарменной бронёй он переживал за каждого своего пацана, как за родного сына.
— В стабильном состоянии, — глухо ответил он после паузы. — Лекари влили в него три флакона чистой эфирной вытяжки из моего личного неприкосновенного запаса. Жить будет. Но восстановится ли его магическое ядро хотя бы до бытового уровня — неизвестно. Тварь не просто выпила резерв, Сабрина. Она надорвала сами энергетические каналы. Словно вырвала кусок с мясом.
Я нахмурилась. Он снова назвал меня по имени — без всякого яда, как равного напарника перед лицом общей беды.
— И это случилось днём, на втором жилом этаже, под защитой главного купола академии, — задумчиво произнесла я, проводя пальцами в перчатке вдоль холодной базальтовой кладки, по которой тонкой серебряной вязью тянулась основная защитная жила крепости. — Любая нежить или демон извне сгорели бы в пепел ещё на подходе к стенам. Значит, оно пришло снизу, через фундамент.
— Внизу нет проходов вовне, — покачал головой Магнус, сворачивая в ещё более узкий и древний коридор третьего подземного уровня, где на стенах вместо магических светильников в кованых скобах горели обычные промасленные факелы. — Под нами только монолитная скала и запечатанные склепы основателей, куда никто не спускался триста лет. Я лично проверял контур безопасности каждый месяц. Он цел.
— Контур можно не ломать, Магнус. Его можно… перешить, — я внезапно остановилась как вкопанная у массивной развилки коридоров, прямо перед огромными коваными воротами с выбитой надписью на староимперском: «Верхний архив древних свитков».
Бегемот тут же ткнулся носом мне в сапог и глухо, утробно заворчал. Светлячок в его фонаре испуганно заметался по стеклу, меняя цвет с тёплого золотого на тревожный багровый.
— Хозяйка… — шерсть на спине кота встала дыбом. — Тут воняет. Сильно воняет той самой дрянью со второго этажа. И ещё чем-то… чужим.
Магнус мгновенно шагнул вперёд, прикрывая меня корпусом, и поднял светящуюся сферу выше, на пальцах правой руки уже формируя трескучий грозовой росчерк.
— Здесь никого нет, — напряжённо произнёс он, сканируя пространство. — Охранный узел на стене работает в штатном режиме. Видите? Серебряная руна «Щит грома» светится ровно, без разрывов.
— Это для вас, боевых магов, она светится ровно, потому что вы смотрите на мощность потока, а не на стежки! — я бесцеремонно отодвинула его локоть, подошла вплотную к узловому камню у арки архива и достала из кармана свои очки, которые на этот раз с лёгким щелчком переключила в режим ведьминой лупы для поиска мелких бытовых порч.
То, что я увидела сквозь зачарованные линзы, заставило моё сердце замереть.
Древняя руна защиты, высеченная в базальте и залитая чистым серебром, действительно светилась. Но в самом нижнем углу сложного геометрического узора кто-то с ювелирной точностью — явно тонким алмазным резцом мага-артефактора — выскоблил три миллиметра старого серебра и вмазал туда крошечный мазок той самой жирной чёрной копоти, замаскировав сверху иллюзией свечения.
Для грубого военного сканирования Дарка руна оставалась целой. Но для глаза ведьмы, которая с детства вышивала обережные узоры гладью и крестиком, картина была очевидной: один перевёрнутый «узелок» в конце плетения менял смысл всей фразы на прямо противоположный!
— Магнус… — мой голос стал совсем тихим. — Ваш контур безопасности никто не взламывал снаружи. Его аккуратно подпороли по шву... изнутри.
Ректор резко наклонился к камню рядом со мной. Наше дыхание смешалось в холодном воздухе подземелья.
— Что вы хотите сказать?
— То, что руна «Отторжения тьмы» на этом узле переделана в руну «Направленного кормления», — я провела кончиком ногтя в миллиметре от чёрной точки. — Кто-то, отлично знающий устройство защитной сети «Грозового пика» и имеющий доступ в эти закрытые коридоры, превратил ваши собственные грозовые щиты в кормушку и маяк. Он будит то, что спит внизу, и показывает ему дорогу наверх, к жилым корпусам.
Лицо Магнуса Дарка в свете факелов окаменело, став страшным в своей холодной ярости. Предатель. В его неприступной цитадели, среди его людей или преподавателей, завелась крыса, которая скармливает его курсантов древнему чудовищу.
— Кто бы это ни был… — сквозь зубы процедил он, и каменный пол под нашими ногами мелко задрожал от его гнева, — я лично сдеру с него кожу живьём.
Он не успел договорить.
За тяжёлыми коваными створками закрытого архива, прямо в двух шагах от нас, раздался скрежет.
Звук был таким, словно по вековому камню и железу изнутри провели десятком гигантских лезвий. От этого леденящего душу звука у меня заныли корни зубов, а штрафной браслет на запястье покрылся изморозью.
В следующее мгновение из щели под дверями архива выплеснулась волна абсолютного, могильного холода — и все факелы вдоль стен коридора, вместе с боевой световой сферой на ладони Магнуса Дарка, разом, беззвучно погасли.
Мы остались в кромешной, непроглядной тьме, посреди которой прямо перед нами с грохотом распахнулись двери, и в темноте открылись два бездонных провала глаз, горящих голодным чёрным пламенем.
Глава 10. Тень, которая жрёт молнии
Глава 10. Тень, которая жрёт молнии
«Если древнее чудовище из бездны открыло пасть, чтобы сожрать твою бессмертную душу — не теряйся, кинь туда бутылку с уксусом. Душу, может, и не спасёшь, но изжогу твари обеспечишь до скончания веков». — Из кулинарного гримуара ведьмы Сабрины Вейн.
В кромешной тьме подземелья светились только две вещи: бездонные провалы глаз древней твари, ползущей из распахнутых дверей архива, и… задница Бегемота, который со страху случайно сел на собственный фонарь