Укрощение строптивого ректора - Леон Монтан

— Ну и кто здесь кого укрощает, Сабрина? — хрипло, с тёмным торжеством прошептал он мне прямо в губы, сдвигая в сторону тонкую преграду кружева. — Твоё тело куда честнее твоего языка. Ты вся горишь под моими пальцами.

— Это… это просто в кладовке душно! — попыталась огрызнуться я, но последняя буква превратилась в сдавленный, беспомощный всхлип.

Его длинные, сильные пальцы властно скользнули по моей влажной плоти, находя самую чувствительную, набухшую жемчужину, и одновременно пустили туда крошечный, вибрирующий электрический импульс.

Бёдра сами собой дёрнулись навстречу его руке, рассыпая по прилавку мешочки с гвоздикой и бадьяном. Магнус не оставил мне ни единого шанса на передышку: его большой палец описывал настойчивые, сводящие с ума круги, искрясь мягкими грозовыми разрядами, а два других пальца глубоко, требовательно вошли внутрь, задавая такой жёсткий, неумолимый ритм, что я потеряла связь с реальностью.

Его магия внутри меня резонировала с моей собственной ведьмовской силой. Каждое движение его пальцев отдавалось внизу живота горячими вспышками жидкого золота и синего пламени.

— Тише, ведьма, — глухо скомандовал он, когда из моей груди начал рваться громкий, неудержимый стон, и его свободная ладонь властно легла мне на губы, прижимая мой затылок к стеллажу с травами. — Не вздумай кричать. За дверью в коридоре полсотни твоих курсантов с ложками ошиваются. Ты ведь не хочешь, чтобы вся академия услышала, как профессор бытовой магии кончает на складе со специями от руки ректора?

От его бесстыдных, властных слов на ухо и того, как его ладонь гасила мои рвущиеся наружу стоны, градус порочности происходящего взлетел до небес.

Я смотрела прямо в его полыхающие синевой глаза поверх его широкой ладони, пахнущей порохом, извивалась на дубовом прилавке, царапая ногтями его запястья, и чувствовала, как внутри меня закипает лава.

— Вот так… — выдохнул Магнус, глядя на меня с каким-то первобытным восхищением и ускоряя движение пальцев до предела, добавляя финальный, самый острый разряд прямо в эпицентр моего наслаждения. — Сдавайся, Сабрина. Сейчас же.

Меня накрыло так мощно и сокрушительно, что в соседней аудитории наверняка сами собой закипели остатки борща в котле!

Тело выгнулось тугой струной, мышцы судорожно сжались вокруг его пальцев, а немой крик восторга утонул в его горячей ладони, пока по моим венам волна за волной катилась ослепительная, выжигающая все мысли разрядка. От нашего общего энергетического выброса сушёные пучки мяты и чабреца под потолком кладовой дружно вспыхнули изумрудным светом и осыпались на наши головы ароматным дождём.

Я бессильно обмякла в его руках, уткнувшись лбом в его горячее плечо, и тяжело, прерывисто дышала, чувствуя, как по коже лениво добегают последние ласковые искорки его молний.

Магнус не шевелился. Он стоял между моих разведённых ног, прижимая меня к себе одной рукой за талию, и его сердце под моим ухом колотилось с частотой пулемётной очереди.

Секунда, две, десять…

И постепенно, по мере того как наш общий магический выброс сжёг в его крови львиную дозу «Концентрата берсерка», я почувствовала, как меняется температура в кладовой.

Ослепительное синее сияние вокруг плеч ректора мигнуло и погасло. Дурман драконьего перца и приворотных трав отступал, возвращая на место железную, ледяную ясность рассудка.

Я осторожно подняла голову и заглянула ему в лицо.

Ох. Лучше бы я этого не делала!

Синее пламя в глазах Дарка сменилось привычным холодным свинцом, в котором сейчас плескался такой лютый, смертельный ужас дисциплинированного генерала перед собственной минутной слабостью, будто он только что очнулся в постели с суккубой из преисподней после пьянки!

Он посмотрел на свои пальцы, которые всё ещё блестели от моей влаги, потом на мою полуобнажённую грудь, усыпанную сушёным чабрецом, на разорванный фартук на полу в луже корицы… и его скулы свело судорогой.

Магнус отступил от прилавка так резко, словно обжёгся. Одним движением вытер руку о собственный батистовый платок, спрятал его в карман и запахнул на груди китель.

— Вы… — его голос прозвучал глухо и хрипло, но он тут же заставил себя выпрямить спину в струнку и вернуть на лицо непробиваемую каменную маску. — Вы подсыпали в учебный котёл запрещённый психотропный дурман, госпожа Вейн! Это покушение на ментальную неприкосновенность руководителя учебного заведения!

Вот же мужлан неблагодарный! Сама нежность и романтика!

От обиды и ещё не остывшего адреналина я мгновенно пришла в себя. Спрыгнула с прилавка, торопливо приводя в порядок корсет и застёгивая платье бытовым плетением, и упёрла руки в бока:

— Покушение?! Да вы сами вырвали у меня ложку из рук и заглотили неразбавленный концентрат, чтобы доказать, какой вы у нас несгибаемый аскет! А теперь, когда ваш хвалёный аскетизм треснул по всем швам прямо в моей кладовке, виновата, конечно, ведьма и её приправы?!

— Молчать! — рявкнул Дарк, хотя при этом тщательно отводил взгляд в сторону мешков с перцем, чтобы случайно снова не посмотреть на моё декольте. — То, что здесь произошло — следствие вашей преступной халатности при работе с сильнодействующими ингредиентами! Никакого отношения к личным… симпатиям эта химическая реакция не имеет! И если вы думаете, что этот инцидент сойдёт вам с рук…

— И что же вы сделаете, милорд? — ядовито прищурилась я, стряхивая с волос веточку мяты. — Снова поведёте меня на педсовет в своё любимое кресло? Или прикажете высечь розгами из сельдерея?

Челюсти Магнуса сжались так, что желваки заходили ходуном.

— Хуже, профессор Вейн, — ледяным тоном отчеканил он, кладя ладонь на засов двери. — За грубое нарушение рецептурного регламента и выведение из строя ректора академии на пятнадцать минут я объявляю вам строгий выговор с занесением в личное дело трибунала. В качестве дисциплинарного взыскания вы назначаетесь в принудительный ночной патруль по закрытым секторам и подземельям «Грозового пика»! Ежедневно, с полуночи до четырёх утра.

У меня от возмущения даже дыхание перехватило:

— В ночной патруль?! По холодным подвалам, где шастает та чёрная тварь, которая вчера высосала первокурсника?! Вы в своём уме, Дарк?! Я преподаватель бытовой магии, а не ночной сторож с колотушкой!

Магнус обернулся на пороге. Его серые глаза сверкнули в полумраке холодным, мстительным огнём:

— Вы сами вчера заявили, что ваша сковородка и бытовая ворожба эффективнее боевых щитов. Вот и проверим это на практике. А чтобы у вас не возникло соблазна отлынивать или устроить очередной кулинарный взрыв