Укрощение строптивого ректора - Леон Монтан

— Хозяйка, держись! Его ж сейчас разорвёт!

Я осталась одна посреди разгромленной аудитории.

— Магнус… — я сделала осторожный шаг назад, упираясь поясницей в дверь узкой каменной кладовой для хранения сушёных трав и специй, и выставила вперёд ладони. — Милорд, давайте спокойно подышим! Это просто передозировка витаминами и паприкой! Сейчас я дам вам стаканчик холодного кефира, оно отпустит…

Дарк преодолел разделявшие нас пять шагов за один удар сердца.

— Кефир не поможет, Сабрина, — глухо, почти звериным рыком выдохнул он, обжигая моё лицо своим горячим дыханием.

Его стальные руки сомкнулись на моей талии, сминая кружевной фартук. Одним резким движением он распахнул за моей спиной тяжёлую дубовую дверь кладовой со специями, шагнул со мной в густой, дурманящий полумрак тесной каморки, пропахшей ванилью, корицей и сушёным чабрецом, и ударом ноги захлопнул створку на глухой засов.

Глава 8. Приправа для ректора

«Никогда не запирайся с заряженным мужиком в тесной кладовке со специями. Во-первых, чихать будешь до утра. Во-вторых, корица так въедается в кружевное бельё, что потом ни одной святой водой не отстираешь». — Из личного дневника ведьмы Сабрины Вейн.

В тесной каменной кладовой было темно хоть глаз выколи — если бы не сам лорд-ректор.

От кожи Магнуса Дарка в буквальном смысле шёл синеватый грозовой свет. Вспышки мелких, трескучих молний змеились по его плечам, путались в растрёпанных чёрных прядях и выхватывали из полумрака ряды дубовых стеллажей, уставленных пузатыми склянками, мешочками с шафраном и связками сушёного чабреца под потолком.

Воздух в каморке мгновенно раскалился, превратившись в густой, дурманящий коктейль из ванили, гвоздики, пряного жара моего борща и чистого, дикого мужского феромона.

— Магнус, вы… вы мне сейчас лавровый лист помнёте! — выдохнула я, когда он шагнул вплотную, вжимая меня спиной в край массивного стеллажа так, что на полке над нашими головами жалобно зазвенели банки с барбарисом. — И вообще, это склад казённого имущества! Держите свой тестостерон в рамках устава!

— К демонам твой лавровый лист, Сабрина, — прорычал он низким, вибрирующим голосом, от которого у меня подкосились колени. — Что ты намешала в это проклятое варево, ведьма?! У меня в венах жидкий огонь течёт!

— Это… это исключительно для укрепления защитного поля! — я попыталась упереться ладонями в его широкую грудь, но это было всё равно что толкать разогнавшуюся боевую колесницу. Под расстёгнутым воротом его кителя кожа пылала как печь, а мышцы были твёрдыми, словно литая броня. — Вам просто нужно пробежать двадцать кругов по плацу или отжаться сто раз…

— Я знаю способ получше, — хрипло оборвал он меня.

Его пальцы зарылись в мои волосы на затылке, выдергивая из причёски деревянные шпильки-ложки. Тёмно-каштановые локоны тяжёлой волной рассыпались по плечам, Магнус властно запрокинул мою голову назад и наконец сделал то, о чём мы оба думали с первой секунды на залитом дождём плацу.

Он накрыл мои губы своими.

Это не был вежливый столичный поцелуй — это был настоящий грозовой шторм, сносящий крыши и ломающий преграды! Жаркий, требовательный, голодный, с обжигающим привкусом острых специй. В нём было всё: и ярость генерала, которого три дня водили за нос, и слепая, сокрушительная страсть мужчины, у которого разом сорвало все вековые замки.

От первого же прикосновения его губ по моему телу прошла такая ослепительная волна электричества, что я застонала прямо ему в рот. Но уступать без боя было не в моих правилах!

Когда его язык властно скользнул между моих губ, требуя полного подчинения, я хищно сомкнула зубы и прикусила его нижнюю губу — сильно, до солоноватой капельки крови и искр из глаз.

Магнус глухо, по-звериному зарычал в глубине груди. Вместо того чтобы отстраниться, эта маленькая дерзость окончательно свела его с ума.

Белоснежные кружевные завязки моего фартучка лопнули с сухим треском под одним рывком его руки, и кусок ткани бессильно спланировал на пол. В следующую секунду его ладони скользнули по моей талии вниз, подхватили меня под бёдра и легко, словно я ничего не весила, приподняли над полом, усаживая прямо на широкий дубовый прилавок второго яруса между мешками с душистым перцем и сушёной мятой.

— Кусаешься, бестия? — выдохнул он мне в шею, покрывая обжигающими, жадными поцелуями нежную кожу от мочки уха до ключицы, пока его пальцы с треском расстёгивали крючки на лифе моего тёмно-зелёного платья. — Ничего… Сейчас посмотрим, как ты будешь петь, когда мы перейдём к практическим занятиям.

Ворот платья разошёлся до самой талии. Магнус одним движением сдвинул вниз кружевную чашечку корсета, освобождая мою грудь, и его горячая, шершавая ладонь легла прямо на обнажённую кожу, сжимая упругую тяжесть.

Я выгнулась дугой, запрокидывая голову и сбивая локтем какую-то банку с верхней полки. Стеклянная склянка с молотой корицей со звоном разбилась о каменный пол, взметнув в воздух ароматное рыжее облачко, но нам обоим было уже совершенно плевать на инвентарь!

Его губы сомкнулись на моём затвердевшем соске — одновременно с тонким, тягучим разрядом живой статики, сорвавшимся с кончика его языка.

— А-а-ах, Магнус! — я вскрикнула, впиваясь ногтями в жёсткое сукно на его плечах и скрещивая лодыжки за его поясницей, невольно притягивая его ещё ближе, прямо в разрез своих разведённых на прилавке бёдер.

Это было чистое безумие. Весь его легендарный самоконтроль, вся его многолетняя выучка стихийного мага сейчас работали только на одно — довести меня до полного исступления. Он ласкал мою грудь губами и языком, чередуя обжигающий жар своего дыхания с короткими, пронзительными уколами мелких молний, от которых каждая клеточка моего тела звенела, как натянутая струна.

Его вторая рука тем временем решительно нырнула под подол моей зелёной юбки.

Шуршание задираемого шёлка в тишине кладовой прозвучало громче пушечного выстрела. Его широкая, раскалённая ладонь скользнула по моей внутренней стороне бедра выше кромки чулка — туда, где кожа была самой нежной и беззащитной.

Я судорожно вздохнула, когда его пальцы наткнулись на тонкую кружевную полоску моего белья, уже насквозь влажную от моего собственного возбуждения.

Магнус оторвался от моей груди и поднял голову. В синем пламени его глаз отражалось моё раскрасневшееся лицо с полуоткрытыми, припухшими от поцелуев губами. Его грудь тяжело вздымалась, а сквозь