День, который не кончается - Галина Доронина

– Философский спор, – заметил он. – Как раз то, что нужно перед походом в лес за сумасшедшей девушкой.

Я бросила на него испепеляющий взгляд, но он только пожал плечами.

После ужина все разошлись по своим делам, у костра остались мы вдвоем с Алисой. Я допивала остывший чай, а она сидела на стуле, обхватив колени, и смотрела в темноту.

Я повернулась к ней.

– Алиса, – позвала я тихо. – Скажи мне честно, ты действительно что-то слышишь?

Она обернулась ко мне и посмотрела на меня. В ее глазах я не увидела ни хитрости, ни попытки казаться особенной. Только прямая, обескураживающая честность и усталость человека, который давно перестал ждать, что его поймут.

– Слышу, – ответила она просто. – Сначала тихо, теперь громко. Они зовут. Они хотят, чтобы кто-то пришел.

Я отставила кружку в сторону.

– Кто «они»?

Она задумалась.

– Не знаю. Просто голоса. Много голосов. Они говорят одновременно, и я не могу разобрать слов. Но я знаю, что они застряли.

Мне стало не по себе. Она говорила это так буднично, словно слышать какие-то голоса в головы было в порядке вещей.

– А ты... – я замялась, подбирая слова. – Ты раньше слышала что-то подобное?

Алиса кивнула.

– Да. Я часто их слышу. Они разные. Воспитатели в детском доме говорили, что я странная. Когда я рассказала им про голоса, меня забрали в больницу. Там давали таблетки, но голоса не исчезали. Я хотела помочь им.

Я сглотнула. Значит, я была права, у нее и правда психическое расстройство. И она была на лечении в психбольнице.

Господи, что я вообще делаю? Завтра я пойду в лес за ненормальной девушкой, которая слышит голоса. Это безумие.

Но другого выхода не было. Если я не пойду, то Аня и остальные пойдут без меня. А я не могла допустить, чтобы они отправились туда одни.

– Ладно, – сказала я, поднимаясь. – Пойду спать. Завтра нам предстоит долгий день. Петр Семенович показал тебе твою палатку?

Алиса кивнула и снова уставилась в темноту.

Я забралась в палатку. Холодный октябрьский воздух уже успел ее выстудить. Расстегнув молнию спальника, я с наслаждением забралась внутрь, стянула с себя верхнюю одежду, оставшись в термобелье и шерстяных носках, и застегнулась почти до самой макушки. Синтетический пух приятно обхватил тело, постепенно накапливая мое тепло.

Я закрыла глаза и попыталась успокоить мысли, прокручивая в голове разговор с Алисой. Усталость брала свое, веки тяжелели, и я почти провалилась в сон, как вдруг две выпитые на ночь чашки чая напомнили о себе.

Я терпела до последнего, ворочаясь с боку на бок и пытаясь убедить организм потерпеть до утра, но дискомфорт становился невыносимым и откладывать это дальше было глупо. Чертыхаясь про себя, я расстегнула молнию спальника, натянула флисовую кофту поверх термобелья, сунула ноги в кроссовки, не шнуруя, нашарила фонарик и выбралась наружу.

Снаружи моросил мелкий, противный дождь. В лагере было темно и тихо, костер давно погас.

Я поежилась, обхватив себя руками, и шагнула в мокрую, пахнущую сыростью октябрьскую ночь.

Я свернула к кустам на краю поляны – к тем, за которыми, по молчаливому уговору, все ходили в туалет. Луч фонарика скользил по земле, высвечивая корни, хвою, мокрую листву.

Я заметила, что в лесу снова стоит тишина. Не та мирная, ночная тишина, когда слышны далекие крики сов и шорох ночных животных. А абсолютная, давящая, могильная тишина. Такая, что в ушах начинало звенеть.

Я замерла, прислушиваясь. Ничего, словно лес вымер.

Мне стало не по себе.

Я не стала углубляться далеко в лес, быстренько сделала то, зачем пришла и уже собиралась идти обратно, как вдруг услышала голос.

Тихий, на грани слышимости. Это был мужской шепот, который что-то бормотал, но слов было не разобрать.

Я застыла на месте. Сердце забилось быстрее, а в груди появилось липкое чувство страха.

Голос то появлялся, то исчезал.

«Это мне просто кажется, – сказала я себе, пытаясь успокоиться. – В тишине всегда что-то мерещится, нечего панику разводить».

Я выдохнула и пошла обратно к лагерю.

Но не успела сделать и десяти шагов, как краем глаза заметила человеческий силуэт.

Я вздрогнула, резко развернулась и направила туда луч фонарика.

Никого.

Это оказались просто два дерева, растущие рядом, и, видимо, ветки между ними в темноте показались мне человеком.

Так, надо пойти и лечь спать, чтобы не видеть в каждом пне привидение. В темноте вообще все кажется страшнее, чем на самом деле.

Я побежала к палатке и выдохнула только когда оказалась рядом с ней. Забралась внутрь, застегнула вход и легла в спальник.

«Завтра все закончится, – подумала я. – Мы пройдемся по лесу, ничего не найдем, и я вернусь домой, в свою тихую уютную квартирку к своей нормальной жизни. И пофиг на рутину».

Я закрыла глаза и попыталась заснуть.

Я проснулась от того, что палатка наполнилась серым рассеянным светом, таким, какой бывает на рассвете, когда солнце еще не взошло, но темнота уже отступила. Вчерашние страхи утром казались мне смешными. И чего я перепугалась?

Я вспомнила, как бежала к палатке и фыркнула. Вроде образованный человек, а ночью в лесу сразу страшилки в голову полезли. Шепот из ниоткуда, силуэт среди деревьев... Чего только ночью в лесу не померещится... А я от страха чуть не поседела. Дура дурой.

Постепенно мысли перескочили на сегодняшнее мероприятие.

Я смотрела на брезентовый потолок и пыталась понять, что, собственно, я делаю и, главное, зачем. Вчера вечером идея идти в лес с явно психически нездоровой девушкой казалась плохой, но не катастрофической. Сейчас же она выглядела откровенно безумной. А что, если мы заблудимся? Со связью тут проблемы, навигатор не работает, компас вообще сходит с ума.

Но оставаться в лагере и выглядеть трусихой тоже не хотелось.

Если, конечно, Алиса вообще куда-то нас поведет, а не будет просто бродить кругами, слушая свои голоса.

Я выбралась из спальника, натянула на термобелье штаны, флисовую кофту и куртку. Обула ботинки, затем взяла в руки фонарик и щелкнула кнопкой. Луч ударил в стенку палатки. Отлично, работает. Я положила его в карман куртки.

Еще нужно будет взять с собой бутылку с водой и аптечку. Никогда не знаешь, что может понадобиться в лесу.

Я вылезла из палатки и с восторгом огляделась. Октябрьский лес тонул в плотном молочном