Линия иной судьбы 5 - Дмитрий Соловей

Я смотрел на этих двоих и улыбался. Васька, выросший в криминальном районе Краснодара, где споры обычно решались финкой или кастетом, теперь всерьёз рассуждал о духовной близости и искал интеллигентную барышню. Чью-то жизнь я определённо изменил.

— Ладно, — прервал я их излияния. — Женить мы тебя всегда успеем, Вася. Осенью в КИПП традиционный вечер первокурсников будет. Там себе какую-нибудь студентку из приличных и присмотришь.

На этом посиделки с Иваном завершились. Бабушка, конечно, накормила его от души, а тот в ответ предложил вскопать что-нибудь на огороде. Увы, наш небольшой участок и без помощи Медведя был приведён в порядок перед зимой. Причём постарался не я, а Василий — таким образом он отрабатывал проживание в нашем доме.

Хотя, честно говоря, дома мы его видели разве что по воскресеньям. На работу Васька уходил рано, возвращался поздно: после завода отправлялся на занятия в институт. А вдобавок я ещё и загрузил его работой над своим дипломом.

— Экспериментировать будем на твоём участке, — ввёл я его в курс дела. — Официально мы якобы изучаем модификацию полимерной матрицы парами йода для снижения накопления статического электричества. Директор в курсе, Ковалёв ему всё расписал как великое благо для завода.

Василий задумчиво нахмурился.

— Йодом? По полиэтилену? — пробормотал он. — Погоди, Валь… Обычный полиэтилен — изолятор. Там нет такой системы сопряжённых связей, чтобы получить то, о чём ты, похоже, думаешь. А если ещё и нагреть его, да пустить пары йода… Не уверен, что мы получим что-то полезное. И вообще, ты же говорил про модификацию матрицы, а не про обработку готового изделия. Что ты задумал на самом деле?

Вот тут-то я и понял, насколько Васька вырос как химик. Обычного работягу такая легенда, возможно, и устроила бы, но мой друг сразу заметил, что объяснение не сходится с заявленной целью.

Пришлось приоткрыть ему завесу тайны. Правда, очень осторожно — так, чтобы не вывалить на него всё сразу и не напугать раньше времени.

— Хлористый водород, Вася, слышал про дегидрогалогенирование? — спросил я.

Василий подозрительно прищурился.

— Слышал. Только при чём здесь полиэтилен? В нём хлора нет.

— Вот поэтому всё и не так просто, — признал я. — Я хочу получить в углеродной цепи сопряжённые двойные связи. Теоретически можно попробовать добиться этого при жёсткой термической обработке, а потом обработать материал парами йода. Если всё сложится удачно, йод выступит акцептором электронов и резко повысит проводимость. Но пока это только гипотеза.

— То есть ты предлагаешь из обычного полиэтилена сделать проводник, — медленно проговорил Васька. — И сам ещё не знаешь, получится ли?

— Именно.

Васька вытаращил на меня глаза.

— Сумасшедший… — выдохнул он и засиял радостной улыбкой. — Если получится, Валь, тебе не диплом защищать, а Ленинскую премию получать! Или в дурдоме лежать. Когда начинаем?

Начали мы вечером в пятницу. Официально директор дал согласие на эксперименты, но исключительно потому, что Ковалёв объяснил ему нашу задачу как поиск способа уменьшить накопление статического электричества на полимерной изоляции, которую выпускали на ЗИПе. Тема дипломной работы звучала соответственно: «Модернизация существующего участка полимеров с целью улучшения диэлектрических и антистатических свойств».

Директор немного поворчал, но отказывать Савелию Петровичу не стал. Единственным условием поставил то, что эксперименты разрешалось проводить после окончания работы участка, раз в неделю и обязательно под присмотром Василия Алексеевича Татаринова. Собственно, Ковалёв и прописал Ваську моим соруководителем со стороны завода.

И вот в пятницу мы наконец добрались до первого опыта. Он, как водится, получился комом.

Для начала мы решили проверить, что произойдёт при термической обработке полиэтилена в присутствии йода. Василий подготовил небольшой лабораторный экструдер на дальнем верстаке, а я рассчитал режим, который казался мне достаточно осторожным. Главная ошибка заключалась в том, что я слишком уверовал в собственные расчёты и недооценил, насколько непредсказуемым окажется поведение материала при нагреве.

— Валь, труба греется! — крикнул Василий, глядя на манометр. — Давление растёт!

Вместо аккуратной перестройки молекулярных цепей мы получили перегрев, разложение полимера и густеющую массу, которая всё хуже проходила через рабочую зону. Йод не собирался волшебным образом превращать полиэтилен в проводник, а расплав тем временем намертво прихватывало к деталям экструдера.

Я уже собирался остановить нагрев, когда из уплотнения со свистом вырвалось облако фиолетовых паров. Думал, что там же, на месте, и сдохну!

— Во пахнуло! — закашлялся Василий, отступая от установки.

Мы вырубили нагрев и отошли, дожидаясь, пока вентиляция вытянет едкий фиолетовый туман. К экструдеру вернулись только после проветривания, когда стало безопасно разбирать установку. Отмывать загрязнённые детали пришлось раствором тиосульфата натрия: он связывал остатки йода, возвращая металлу нормальный цвет.

— Прямо филиал аптеки, — пробормотал я, подразумевая запах.

Экструдеру, похоже, пришёл конец. Шнек намертво застрял в затвердевшем полимере, и Василий сокрушённо разглядывал последствия нашей научной деятельности. За такое начальник участка вполне мог устроить нагоняй. Вот только начальником участка был сам Васька. Пожурить он мог разве что самого себя.

И тут в цеху включился репродуктор.

От неожиданности я вздрогнул. Первой мыслью было, что Первый отдел каким-то образом пронюхал о наших опытах и теперь за нами пришли комитетчики. Мы с Васей синхронно подняли головы.

Но вместо приказа явиться куда следует из динамика раздался знакомый голос Левитана:

«…В результате большой напряжённой работы научно-исследовательских институтов и конструкторских бюро создан первый в мире искусственный спутник Земли. Четвёртого октября тысяча девятьсот пятьдесят седьмого года в СССР произведён успешный запуск первого спутника…»

А затем на весь цех раздалось: «Бип… Бип… Бип…»

На лице Васьки отразился полный восторг.

— Спутник… — прошептал он. — Валька, наши… Спутник в космос запустили!

На меня покорение Советским Союзом космоса произвело гораздо меньшее впечатление. Я смотрел на забитый чёрным нагаром шнек экструдера, и в моей голове вдруг щёлкнуло.

— Спутник… Радиосигнал… — пробормотал я, вскакивая на ноги. — Вася! Катализаторы!

— Чего катализаторы? — не понял друг, всё ещё прислушиваясь к репродуктору.

— Мы же катализатор до конца из полиэтиленовой матрицы не вымываем! Там остаются следы титана и алюминия! — Я схватил Ваську за плечи и потряс. — Нам не нужна такая температура! Не нужно жечь полимер в экструдере. Остаточные соединения металлов могут сыграть свою роль. Нам нужна не плавка, а