Линия иной судьбы 5 - Дмитрий Соловей

Он досадливо махнул рукой, но тут же снова вернулся к практическим вопросам.

— Ладно, это дело будущего. Сейчас главное — базу тебе обеспечить. На кафедре синтез проводить нельзя — тут ты прав, лаборантки длинноносые, да и оборудование для полимеров слабовато. ЗИП — вариант идеальный. Директор на вас с Василием молиться готов за эти пакеты и изоляционные трубки, которые он теперь Москве в отчетах показывает. Вот на этом мы его и поймаем. Официально подадим твою тему примерно как «Модернизацию существующего участка полимеров с целью улучшения диэлектрических и антистатических свойств».

Я тоже хмыкнул, уже понимая к чему он ведет.

— Директору скажем, мол, Валентин Жериков в рамках дипломного проектирования вызвался «поколдовать» над вашей полимерной матрицей. Попробует ввести туда молекулярные добавки — тот самый йод под видом антистатика. Ведь какая сейчас главная беда у пластиковых пакетов и приборной изоляции? Они же статику копят, пыль на себя собирают, искрить могут! А если мы докажем, что твоя модификация снимает статическое напряжение и делает пластик стабильным, директор ЗИПа лично тебе все вентили на установке крутить разрешит. Для него это — модернизация производства без затрат со стороны государства. Чистая рационализация! Ему за это очередную премию выпишут.

Ковалёв подошёл к столу и начал писать:

— Оформим Татаринова твоего официальным соруководителем практики от завода — он же у нас на вечернем учится, ему тоже полезно. И пустит он тебя на участок на законных основаниях. Будете там по ночам свои «дырки» в полимерах сверлить. Только уговор, Валентин: все черновые записи, все реальные графики проводимости после каждой лабораторной работы — сжигать. Мне в сейф только итоговые чистые цифры, и упаси тебя бог проболтаться ребятам в группе. Дерзайте. Если у нас всё получится — мы утрём нос всей Академии наук.

Выйдя из кабинета, я побрёл по коридору института, мысленно возвращаясь к сути своего проекта. Для обывателя словосочетание «проводящий пластик» ни о чем не говорило. Но я-то знал, что это ключ к органической электронике XXI века. В это время весь мир строил полупроводники на кремнии и германии — тяжелых, хрупких и дорогих материалах. Я же собирался заставить проводить ток обычный полиацетилен.

Конечно, я прекрасно понимал, что первое время мне придётся буквально на пальцах доказывать полезность этой технологии гражданским министерствам. Это Ковалёв сразу ухватил суть. Для многих это будет выглядеть как забавный фокус: подумаешь, пластмасса зажгла лампочку, у нас меди навалом! Так будет продолжаться ровно до тех пор, пока про технологию не прочухают военные. А уж когда до кураторов из Министерства обороны дойдёт, что из этого материала можно делать невесомые аккумуляторы для будущих космических аппаратов, гибкие и невидимые для радаров антенны, или защитные экраны для самолётов — тогда отношение изменится мгновенно.

Главное — чтобы мой новый комсорг Алексей Рыжов со своим активом не совал нос куда не надо. Из-за своего очередного прыжка экстерном через курс я оказался в коллективе, где все были старше меня минимум на два-три года. Сплочённая, сыгранная за четыре года банда отличников и активистов встретила меня не сильно ласково.

Местный комсомольский актив меня невзлюбил.

— Мы тут четыре года пахали, авторитет группе зарабатывали. А ты выскочил как чёртик из табакерки. На лекциях не бываешь, в общественной жизни курса — круглый ноль. Думаешь, раз перед деканатом своими заслугами покрутил, то тебе всё можно? — «наехал» на меня комсорг курса Алексей Рыжов.

— Я учусь по утверждённому деканом индивидуальному плану, Алексей, — всё же ответил ему. — Вся моя нагрузка сейчас сосредоточена в лаборатории. Если у комсомольского бюро есть вопросы к моей успеваемости — можете поднять ведомости за прошлые сессии.

Рыжова аж перекосило. Больше всего таких активистов бесило, когда игнорируют их идеологический задор. Для Рыжова я был просто зазнавшимся одиночкой, который посмел не ходить на общие лекции. Тему моего диплома он знать не мог — Ковалёв надёжно запер её в своём сейфе, и до самой защиты о ней не услышит ни одна живая душа в институте.

— Ты мне зубы ведомостями не заговаривай! — прошипел Рыжов. — Индивидуальный план от обязанности быть советским студентом не освобождает. Высшая школа готовит инженеров для производства, для коллектива. Мы на следующей неделе проводим открытое комсомольское собрание по проверке посещаемости и выполнению планов преддипломной практики. Посмотрим, как ты там отчитываться будешь перед курсом. Оформим запрос в деканат, проверим твой табель. Общественный контроль над нарушителями дисциплины никто не отменял! Понял?

— Понял, отчего же не понять, — я улыбнулся. — Оформляй запрос, Алексей. Деканат с удовольствием покажет тебе мои подписи.

Рыжов хотел сказать что-то ещё, обличительное, но в коридоре оглушительно зазвенел звонок на следующую пару. Комсорг зло зыркнул на меня, бросив на ходу своей сплочённой банде отличников: «Ладно, пошли. Секретарь комитета института быстро разберётся, кто тут делом занят, а кто от коллектива откалывается».

Как же меня достали вот эти все активисты!

В этом году студенты третьего курса пробыли в колхозе всего месяц и вернулись в Краснодар. Вместе с ними вернулся и наш Медведь. Буквально на следующий день Иван прискакал ко мне жаловаться на жизнь. Оказалось, его законную жену с ним в колхоз не отправили, а послали вместе с её курсом. И теперь он весь извёлся, переживая, не обидел ли её кто-нибудь там. А если обидел — скольким личностям придётся бить морды.

Васька посмеялся над проблемой Ивана, а потом и сам решил пожаловаться на жизнь. Конечно же, я выслушал, чем там друг недоволен. А недоволен он был отсутствием «женской ласки». Так-то в цеху у него девиц хватало, но… «Всё не то».

Амбиции у Василия подросли вместе с должностью. Это уже давно был не тот пацан с Дубинки, а перспективный химик, который присматривал себе подходящую спутницу жизни.

Надо же! Я и не предполагал, что Васька у нас в активном поиске.

— Ты, Вась, планку-то не завышай, — добродушно произнёс Иван. — А то ишь, начальника участка ему дали, так подавай ему теперь дочку министра! Чем тебе девчата-фасовщицы с твоего ЗИПа не угодили? Комсомолки, передовички, халаты на них накрахмаленные…

— Халаты-то накрахмаленные, — вздохнул