Бригада Некрасова. "Код красный" - Сергей Баранников

— Стрельба на проспекте Мира, — прокомментировала очередной сигнал поступившего вызова Таисия.

— Как символично! — перебил её Голицын, чем заслужил недовольный взгляд старшей целительницы.

— Мужчина с ружьём утверждает, что его жену подменили. Стражи порядка просят карету «скорой помощи» перед штурмом.

— Погодите, не торопитесь со штурмом, я хочу поговорить с мужчиной, — заявил я. Не знаю почему, но теперь я точно решил действовать самостоятельно. Возможно, причина была в смерти того старика, которого мне было искренне жаль. Если не вмешаюсь, случится ещё одна смерть.

— И получить две дополнительные дыры в голове? — удивился офицер.

— Почему две?

— У него двустволка.

— Тогда уж двадцать две. Наверняка дробью зарядил.

— Мы бы давно пошли на штурм, — словно оправдываясь, произнёс парень. — Но боимся, что он успеет выстрелить в жену, или в кого-то из нас. Ждём духовника, чтобы он обезвредил этого психа, но чувствую, не успеем.

— Дайте мне с ним поговорить, — настаивал я на своём.

— Если тебя пристрелят, спросят с меня, — упирался офицер.

— Беру полную ответственность за собственную жизнь, — возразил я.

— Ладно, пробуй! — отозвался мужчина, когда в квартире прозвучал очередной выстрел, а из окна послышался испуганный женский крик.

Я спокойно поднялся по лестнице, громко шагая, чтобы меня было слышно из квартиры. Дверь была открыта нараспашку.

— Есть кто дома? — поинтересовался я, постучав по дверной лудке. — Скорую помощь вызывали?

— Никого мы не вызывали, — послышался голос мужчины.

— Значит, соседи. У вас никто не ранен? Я могу войти?

— Пока не ранен, но это ненадолго, — ответил мужчина. — Но знаете, помощь целителя мне может понадобиться.

Ох, как же ты прав! Вот только сомневаюсь, что мы оба понимаем эту фразу одинаково.

— А что случилось хоть? Что мне в объяснительной писать? Медицинская коллегия, знаете ли, строго спросит как я потратил своё рабочее время.

Пришлось играть дотошного работягу, которому совсем не хотелось оправдываться перед начальством.

— Так и пиши, что стал свидетелем обнаружения агента иностранной разведки.

— Какой разведки? — опешил я, потому как это даже для психического расстройства было уже слишком.

— Откуда мне знать на какую страну она работает? Возьми и сам спроси.

— Так ты же меня пристрелишь, если я сунусь, — рассмеялся я.

— А ты не делай глупостей и заходи спокойно.

Мужчину с ружьём я нашёл в гостиной. Он перевернул диван и выглядывал из-за него, как из-за укрытия. Рядом валялось несколько пустых гильз, а изрешеченная дверь, ведущая в соседнюю комнату, держалась на честном слове.

— А там кто? — поинтересовался я, понимая, что все выстрелы были направлены в одну сторону.

— Агент, конечно же!

— Сам ты агент! — послышался из соседней комнаты испуганный голос. — Дура я, что за тебя замуж вышла! Мать сразу говорила, что ты идиот.

Понятно! Работаем по отлаженной схеме. Этот парень даром не владеет, энергетическое тело у него совсем слабенькое, а из-за сильного стресса подвержено влиянию извне ещё больше, так что его я быстро уложу спать. Мне бы минуту продержаться, а дальше уже дело техники.

— Погодите. Предположим, не идиот, — начал я, желая разговорами потянуть время. — У человека сильное психическое расстройство. Понять бы только по какой причине оно появилось и как его лечить…

— Это не меня надо лечить, а всех вас, раз вы не замечаете очевидного!

— Чего? — понизив голос, поинтересовался я у стрелка.

— Это не моя жена! — заговорщическим тоном прошептал мужчина, наклонившись ко мне поближе.

— Правда? Я не берусь судить, вам-то виднее, но мне кажется, она похожа на ту женщину, чьё фото вклеено в паспорте.

— В том-то и вся загвоздка! Мою жену похитили. Возможно, даже убили, а мне подсунули женщину, которая лишь внешне похожа на Марусю.

— Кто же это тогда?

— Она — мошенница, которая пытается ввести всех в заблуждение. Следит за каждым моим действием и пытается узнать пароль к моей банковской ячейке. Но я не так-то и прост! Она ничего не получит!

— А ружьё вам зачем? — максимально спокойным тоном поинтересовался я, изображая любопытство.

— Хочу её вывести на чистую воду. И потом, нужно же отомстить за Маруську. Это она её со свету сжила, воровка!

Мужчина вскинул ружьё и снова выстрелил в ту сторону, где забаррикадировалась женщина, а затем принялся перезаряжать оружие. Я видел, что его руки плохо слушались, патрон дважды выпадал из непослушных пальцев на пол. Наконец, когда мужчина склонился, чтобы в очередной раз его поднять, слабость взяла своё. Он рухнул сначала на одно колено, а потом завалился на бок.

— Я ж тебя… Агент… — пробормотал он, прежде чем отключиться. Сил, чтобы поднять ружьё и выстрелить, у него уже не осталось.

— Коля, ты живой вообще? — послышался взволнованный голос женщины из соседней комнаты. — Это ты там упал?

Женщина осторожно высунулась из-за двери, но увидев бессознательное тело мужа, забыла об осторожности, и бросилась на помощь. Тут же в квартиру ворвалась полиция и Артемьева с Вадимом.

— Это вы его? — поинтересовался офицер, надевая наручники на уснувшего хозяина квартиры.

— Целительный сон, ничего опасного для организма.

— Интересно, и что это на него нашло? — удивился Вадим.

— Синдром Капгра, — ответил я, припоминая информацию из университетского курса.

— Чей синдром? — опешил Голицын.

— Капгра! Это когда…

— Какой ещё Капгра? — перебила меня Артемьева. — Ты мне тут научи стажёра всяким глупостям. Он ведь всерьёз это на защите стажировки ляпнет! Это называется синдром подменыша. Человек с синдромом подменыша начинает считать, что его близких подменили похожими людьми. Возможно, даже врагами. Это расстройство, которое нужно лечить духовникам, а не целителям, поэтому мы отвезём его в дом для душевнобольных, пусть им там и занимаются.

— Ну, спасибо! А ещё друг называется! — надулся парень.

— Перепутал, прошу меня простить и сильно не бить, — виновато я развёл руками.

— Принято, — заулыбался Голицын.

Вадимка вообще парень неплохой, простоватый слишком, несерьёзный, но отходчивый и обижаться долго не может. Даже немного жаль, что его стажировка скоро закончится, и придётся прощаться. Вдвойне жаль, потому как мне больше не с кем