Укрощение строптивого ректора - Леон Монтан
Мы успели буквально в последний момент!
В дальнем углу, прямо возле чугунной решётки главного сливного стока, среди вороха мокрых простыней клубился кусок Пожирателя. После моей содово-уксусной закуски и удара ухватом тварь заметно похудела — теперь она была размером с хорошего откормленного кабана, вся в белых мыльных разводах, и то и дело судорожно икала, выпуская из маслянистых боков пузыри углекислого газа.
Но даже в таком состоянии она уже оплела своими чёрными отростками двоих бледных второкурсников, лежавших без сознания на кафельном полу, и жадно тянула из их груди светящиеся серебристые нити магической силы!
— Магнус, не стреляй молнией! — крикнула я, перехватывая бабушкину сковородку двумя руками, как боевую алебарду. — Дайте ударную волну в каменный свод над ней, чтобы оглушить звуком, остальное — моё!
В этот раз генерал не стал оспаривать «кухаркину тактику»...
— Понял! — рявкнул Дарк и на бегу ударил кулаком, заряженным грозовым импульсом в массивную чугунную трубу парового котла прямо над её головой.
По прачечной прокатился такой чудовищный, оглушительный медный набат, что у меня зазвенело в ушах, а с потолка дождём посыпалась известковая крошка.
Пожиратель от звукового удара потерял ориентацию и выпустил кадетов, жалобно заверещав.
И тут из клуба пара вылетела я!
— А ну брысь от казённого имущества, пакость нестиранная! — с разворота я обрушила на макушку твари пудовую бабушкину сковородку, предварительно сыпанув на раскалённое чугунное дно пригоршню крупной четверговой соли, смешанной с сухим порошком горчицы и едкого прачечного щёлока!
Прокалённый веками чугун вошёл в контакт с эфирной сажей со звуком жарящегося на сале грешника. Соль с горчицей мгновенно разъели внешнюю оболочку монстра до самых потрохов.
Тварь взвыла так тонко и обиженно, будто её впервые вымыли пасть с мылом! Чёрная жижа задымилась едким жёлтым дымом, отдернула обожжённые щупальца от мальчишек и, даже не пытаясь дать сдачи сумасшедшей бабе со сковородкой, со скоростью просвистевшего сквозняка всосалась в узкую щель канализационного стока, унося ноги в глубокие тектонические разломы под скалой.
— И чтоб я тебя больше в корпусе не видела! — мстительно крикнула я вдогонку и для верности засыпала слив целым ведром хлорной извести.
Магнус уже был на коленях возле неподвижных адептов. Его ладони быстро скользили над их грудью и висками, проверяя состояние.
— Живы! — выдохнул он с таким облегчением, что у него даже плечи чуть опустились. — В глубокой коме, резерв выпит наполовину, но ядра целы! Ваша сода замедлила у твари пищеварение, Сабрина. Она просто не успела их переварить.
Я опустила дымящуюся сковородку и вытерла тыльной стороной ладони пот со лба:
— Хвала бабушкиным рецептам… Вызывайте лекаря, которому доверяете, Магнус. Только тихо, без сирены.
Пока ректор с помощью личного амулета вызывал в прачечную старого военного хирурга, с которым прошёл Северную кампанию, Бегемот деловито обнюхивал бельевой жёлоб, по которому кадеты свалились сверху.
Вдруг кот замер. Его усы встали торчком, а розовый нос сморщился от крайнего отвращения.
— Эй, граждане спасатели, идите-ка сюда! — позвал баюн, лапой выковыривая что-то из-за вентиляционной заслонки возле самого жёлоба.
Мы с Магнусом подошли ближе.
На кончике когтя Бегемота висел крошечный, оплавленный кусочек чего-то тёмно-бурого, похожего на застывший сургуч, перемешанный с костной золой и сушёными болотными пиявками. От находки исходил едва уловимый, сладковато-тухлый запах старого склепа.
— Это не от Пожирателя отвалилось, — авторитетно заявил Бегемот, брезгливо стряхивая крошку на ладонь ректора. — У той глисты запах как от сырой земли. А эта штука воняет мертвецким воском, кровью чёрного петуха и дорогим столичным одеколоном с гвоздикой! Кто-то из ваших двуногих напёр сюда эту дрянь и намазал жёлоб, чтобы подманить тварь именно к спальне студентов!
Лицо Магнуса мгновенно превратилось в гранитную глыбу. Он сжал бурую крошку в пальцах.
— «Печать зова», — глухо произнёс он. — Запрещённая некротическая приманка третьего ранга. Сама по себе она не работает — значит, у предателя где-то в личных вещах или прямо на теле спрятан материнский артефакт, которым он управляет Пожирателем и направляет его через взломанные руны.
— И поскольку в академии закрытый режим, этот гад сейчас мирно спит в одной из преподавательских или офицерских комнат, — прищурилась я.
— Я подниму гвардейцев и переверну вверх дном каждую комнату до рассвета! — отрезал Дарк, уже разворачиваясь к выходу. — Обыщу каждого профессора, каждого интенданта до нитки!
— И тем самым спугнёте крысу на первой же минуте обыска! — я перехватила его за рукав разорванного кителя. — Магнус, подумайте головой, а не уставом! Предатель — профи. Как только в коридоре загремят сапоги, он просто сбросит артефакт в любую выгребную яму, и вы ничего не докажете! Нам нужно, чтобы он сам себя выдал. Публично и без единого шанса отпереться.
Дарк остановился и скептически посмотрел на меня сверху вниз:
— И как вы предлагаете вычислить носителя тёмного артефакта среди сорока офицеров и преподавателей без обыска и ментального сканирования?
Я медленно обвела взглядом огромное помещение прачечной.
Вокруг нас, на длинных деревянных сушилках над тёплыми паровыми трубами, аккуратными, подписанными по фамилиям стопочками лежало свежевыстиранное, накрахмаленное и выглаженное нижнее бельё всего руководящего и преподавательского состава академии, которое дежурные прачки должны были разнести по комнатам ровно в шесть утра к подъёму!
Белоснежные батистовые сорочки, уставные шерстяные подштанники с начёсом, шёлковые панталоны господ деканов и даже запасной комплект гостевого белья для проверяющих лиц…
На моих губах расцвела такая ласковая, такая коварная ведьмина улыбка, что даже Бегемот уважительно попятился.
— Скажите, милорд, — промурлыкала я, подходя к стеллажу с чистыми офицерскими кальсонами, — ведь тот, кто постоянно носит при себе материнский артефакт из мертвецкого воска и рисует копотью руны, неизбежно пропитывается остаточным некротическим фоном? Через пот, через поры кожи?
— Разумеется. Тёмный эфир въедается в эпидермис на несколько суток, — нахмурился Магнус, ещё не понимая, куда я клоню. — Но этот фон слишком слаб для боевых детекторов.
— Зато для хорошего бытового индикатора — в самый раз! — я хищно потёрла ладони и достала из поясного подсумка мешочек с сушёной жгучей крапивой, собранной в полнолуние на могиле старого ростовщика, и пузырёк с пыльцой бешеного чихотника. — Бытовая магия, Магнус, работает ближе к телу. Буквально! Сейчас я наложу на всю партию преподавательского белья старинное ведьмино плетение «Свербящая совесть».
Бегемот на трубе радостно захрюкал от смеха:
— Ой, держите меня семеро! Это ж то