Укрощение строптивого ректора - Леон Монтан

— Оно самое! — гордо подтвердила я, развеивая над рядами кальсон и панталон золотисто-зелёное облачко невидимой глазу пыльцы и заплетая пальцами сложный кружевной узор. — Для честного человека, чьи руки не пачкались в некротике и приманках бездны, это бельё завтра утром покажется мягче пуха ангела. Но стоит ткани соприкоснуться с кожей и нагреться на теле того, кто контактировал с мертвецким воском или чёрной копотью… Ровно через два часа после надевания, аккурат на утреннем построении, его подштанники превратятся в гнездо разъярённых огненных муравьёв!

Магнус Дарк смотрел на то, как я вдохновенно колдую над штанами его заместителей, с выражением лица человека, у которого на глазах рушится последняя вера в военную контрразведку.

— Подштанники, — мёртвым голосом повторил ректор. — Вы собираетесь ловить опаснейшего заговорщика империи… чешущимися кальсонами?!

— А вы попробуйте сохранить каменное лицо и удержать ментальный щит, когда у вас в самом стратегическом месте одновременно жалят сто невидимых ос, которых нельзя унять, пока не снимешь штаны и не покаешься! — парировала я, сдувая с пальцев последнюю искорку. — Кстати, ваши личные ректорские комплекты на верхней полке я заговорила на лёгкий аромат лаванды и приятную прохладу. Можете не благодарить!

Магнус хотел что-то рявкнуть в ответ, но только безнадёжно махнул рукой — кажется, спорить со мной в четыре часа утра было выше даже его генеральских сил.

Утро на главном плацу «Грозового Пика» выдалось на редкость ясным, морозным и торжественным.

По приказу лорда-ректора на общее построение в восемь ноль-ноль были выведены абсолютно все: четыре курса кадетов, полный состав боевых и теоретических кафедр, интендантская служба, лекари и даже полуглухой архивариус.

Я стояла в шеренге преподавателей на самом правом фланге, кутаясь в тёплую бархатную мантию с меховой оторочкой (которая, разумеется, распахнулась на груди ровно настолько, чтобы у первой шеренги четвёртого курса синхронно запотели забрала шлемов), и с невинным видом посматривала на часы на главной башне.

Восемь часов двенадцать минут.

Температура в казённых подштанниках приближалась к точке кипения.

Бегемот сидел у моих ног, вооружившись маленьким театральным лорнетом, и шёпотом вёл репортаж:

— Так, хозяйка, наблюдаю объекты! Все свеженькие, наглаженные, бельё утренней выдачи из прачечной приняли в полном объёме. До активации крапивного прихода — три, два, один…

И в этот самый момент тяжёлые главные ворота академии со скрежетом распахнулись, пропуская на территорию плаца пышный золочёный экипаж с гербами высшего магического трибунала в сопровождении шестерых конных приставов!

По строю преподавателей пробежал удивлённый шепоток. Магнус Дарк, стоявший на трибуне, мрачно сдвинул брови — визит столичных законников явно не входил в его утреннее расписание.

Карета остановилась у самого помоста. Пристав в ливрее откинул бархатную подножку, и на брусчатку плаца в безупречных лакированных ботфортах, расшитом золотом столичном камзоле и белоснежном плаще с горностаем ступил высокий, холёный блондин с тонкими усиками и павлиньей осанкой.

— Опаньки… — протянул Бегемот, опуская лорнет. — Сабрина, щипни меня за хвост! Это ж твой бывший! Тот самый павлин недощипанный!

Лорд Джулиан Ванкур! Племянник верховного судьи Крейга, старший особый инспектор трибунала и по совместительству — мой бывший жених, которого я три недели назад застукала в зимнем саду той самой загородной резиденции в объятиях собственной заказчицы, после чего совершенно «случайно» и бухнула в омолаживающий крем пятикратную дозу взрывного драконьего перца!

— Лорд-ректор Дарк! — звонким, самодовольным тенором провозгласил Джулиан, поднимаясь на трибуну и брезгливо морщась от суровой казарменной обстановки. — Прибыл с чрезвычайной ревизией по личному предписанию трибунала! До столицы дошли тревожные слухи, что в вашей цитадели творится полный бардак, кадеты впадают в кому, а вы не справляетесь с перевоспитанием особо опасной преступницы Вейн… Ох, Сабрина, дорогая! Ты ли это?!

Джулиан заметил меня на фланге, картинно прижал руку в кружевной манжете к сердцу и послал мне снисходительную улыбку:

— Бедная моя девочка! Надеюсь, эта грубая солдафонская среда уже научила тебя ценить моё великодушие? Я ведь приехал дать тебе последний шанс: извинишься передо мной за испорченную усадьбу дядюшки, перепишешь права на свои кулинарные и косметические патенты на моё имя — и я, так и быть, заберу тебя отсюда в столицу. На должность моей младшей содержанки!

Магнус Дарк на трибуне медленно повернул голову к столичному гостю.

Я клянусь — температура воздуха на плацу за секунду упала ниже нуля, а небо над главной башней мгновенно затянуло чёрными грозовыми тучами. В глазах ректора при словах «моя девочка» и «младшая содержанка» полыхнула такая ярость, что грозовой кристалл на эфесе его меча затрещал по швам.

— Прошу прощения, инспектор Ванкур, — тихо, с убийственным металлом в голосе произнёс Магнус, делая полшага к блондину и нависая над ним, как грозовая скала. — Кем вы только что предложили сделать моего профессора?

Джулиан от неожиданности попятился к балюстраде, но тут часы на главной башне гулко пробили восемь пятнадцать.

Сработало!

Первым в шеренге преподавателей, прямо по левую руку от меня, странно икнул хмурый декан боевой кафедры Корнелиус Варг.

Суровый ветеран со шрамом через всю щеку внезапно вытаращил глаза, густо побагровел и судорожно сжал ягодицы так, словно пытался расколоть ими чугунное ядро.

— Кхм! Кх-хм! — сдавленно кашлянул Варг, покрываясь крупным потом, и вдруг на глазах у изумлённых старшекурсников принялся неистово, с оттяжкой тереться задницей о каменный столб трибуны, как медведь о сосну.

В ту же секунду на противоположном фланге пузатый казначей академии господин Сквиб выронил из рук амбарную книгу, взвизгнул тонким поросячьим фальцетом и пустился в дикий, нервный припляс на месте, обеими руками сквозь бархатную мантию яростно раздирая себе штаны в районе паха и поясницы!

— Проклятье, у меня в штанах огненные муравьи! — заорал потерявший всякий стыд казначей, падая на брусчатку и катаясь по луже. — Спасите! Жжёт!

На плацу поднялся невообразимый переполох. Курсанты в строю давились смехом, декан Варг с рычанием пытался засунуть себе за шиворот горсть снега с парапета, а Магнус Дарк хищно сощурился, мгновенно сложив два и два: вот они, голубки!

Но я смотрела не на них.

Я смотрела на Бегемота, который вдруг встал на задние лапы у края трибуны и шумно, напряжённо потянул розовым носом воздух, дующий со стороны белоснежного плаща лорда Джулиана Ванкура.

Инспектор трибунала стоял на трибуне с выражением крайнего брезгливого изумления, глядя на катающегося по плацу казначея и трясущегося декана.

— Сабрина… — тихо, чтобы слышала только я, прошептал Бегемот,