Абиссинец 1890. Том 9 - Сергей Насоновский

Дядя положил берданку возле себя и достал обе записки, от портного и от кузнеца.

— Сборщик ведь действительно сведения забирал, — напомнил Семен. — И Векшин давно с ним знаком.

— Забирал, Семен. Это мы и сами видели.

Аркадий Игнатьевич задержал палец на записке о посещении Панеровского и резко вскинул взгляд на Фараона.

— Вот же суки изворотливые! Того, с конюшенного двора, нам подсунули для отвода глаз. Кузнец был настоящим связным.

— Мы за сборщиком сами пошли, — напомнил Фараон.

— Верно, не за того ухватились, — согласился дядя. — Увидели, что он у Векшина записку принял, потом у кузнеца так же, и решили, что он тут всему голова. Свою работу связной выполнил справно, к лазарету проверять ходил, для достоверности. Только вот Кедра взяли возле кузницы. Там же обезоружили, винтовку оставили, а его увезли. Для кузнеца, который просто за прохожими приглядывает, многовато совпадений получается.

Фараон потер глаза, ненадолго прикрыв их ладонью.

— Мы мастерскую не обыскали толком. Винтовку нашли и за Кедром кинулись.

— Где сума кузнеца?

Я вытащил ее из нашей поклажи. При первом обыске ее уже проверяли на оружие. Теперь я расстелил поддевку и выложил все: свернутую сменную одежду, хлеб в рушнике, кошель.

Прощупал одежду, подкладку сумы, вытряхнул из углов крошки. Дядя проверил кошелек и бросил его обратно.

— Видно, что из станицы уходить собрался, — сказал Семен. — Да только куда?

— Вот это нам и предстоит выяснить.

Я сложил одежду. Ни записки, ни адреса, ни клочка с расчетами.

— Кузницу проверим, но только как стемнеет, — решил Аркадий Игнатьевич. — А отсюда пора уходить. Слишком часто подводу гоняли. Пропавших уже наверняка хватились, начнут по следам искать.

Фараон подозвал Костю, и они ушли проверить место за вырубкой. За время их отсутствия мы собрали вещи. Берданку Кедра я уложил поверх узлов.

Вернувшись, Костя рассказал про охотничью избу в лесу. От дороги она закрыта молодняком и кустами.

— Дальше тоже колея есть, — сказал Костя. — Если понадобится, подводу выведем. Только к самой избе через бурелом придется пробираться.

Фараон отправил Ильку вперед, Семен подхватил Векшина.

— Куда вы меня?

— С нами поедешь. Ногу подними, на колесо становись.

Китайца уложили рядом с ним, под голову подсунули свернутую одежду. Я подождал, пока подвода отойдет, и двинулся следом с Кремнем.

Илька вернулся, когда подвода подходила к развилке. Поднял ладонь, дождался, пока Костя придержит лошадь, и показал вправо:

— Там девки из станицы. Возле берез собрались.

Фараон прошел вперед, заглянул за поворот и вернулся к нам:

— Костя, пока здесь постойте. Я посмотрю, как обойти.

Он скрылся между деревьями.

— Абиссинец, гляньте, что там происходит, только аккуратно, не спугните. — Скомандовал дядька. Мы с Семеном отошли от подводы к поваленной ели. Я присел за ствол, Илька устроился рядом.

Между деревьями виднелась небольшая поляна. Девушки пригнули ветви молодой березы, и перевязывали лентами. У корней стояли корзины, рядом на траве расстелили белое полотно. Русая девчонка придерживала ветку, пока ее подруга поправляла узел.

— До Троицы еще три дня, — негромко сказал Илька. — Чего они сейчас-то березу наряжают?

— Так Семик сегодня. Седьмой четверг после Пасхи. Девки кумиться вышли, — пояснил Семен. — Сейчас венки завьют, потом пировать сядут. Каждая из дому что-ни будь принесла, вот и гуляют вскладчину. Береза у них деревце девичье, молодое. У нее себе хорошую долю просят, полям урожаю. На Троицу придут ветки расплетать, чтобы так связанными оставлять нельзя.

Русая отпустила ветку, проверила, держится ли, и поманила подругу. Они встали с двух сторон зеленого кольца, поцеловались через него, потом достали платочки и обменялись. Остальные заиграли песню.

Илька посмотрел на Семена.

— Теперь кумы?

— Ага. Кумовья после крестин бывают, сам знаешь. А эти девушки между собой кумятся. Дружить обещают, друг дружке помогать, не браниться. Что подарила, то пока у подруги и останется. На Троицу раскумятся, подарками обратно разменяются.

— И после опять браниться?

Рыжий усмехнулся:

— Ты у них спроси. Только сначала куму себе найди, чтоб было кому за тебя заступиться.

Я прикрыл рот ладонью. Илька ткнул меня локтем и снова повернулся к поляне.

Из-за берез показался парень с большой корзиной. Русая подошла к нему, помогла поставить ношу на полотно. Он выпрямился, поправил пояс и остался возле нее, пока остальные заглядывали в корзину.

— Дуня, а кувшин где? — спросила девушка с желтой лентой в косе.

Русая повернулась к парню:

— Матушка разве квасу не дала?

— Дала. Да куда бы я его-то еще взял? Тут и без него руки оттянул.

— Так сходи. Мы пока разложим.

Он посмотрел на корзину, потом на Дуню.

— Может, после?

— Пить сейчас захотят. Ступай, я тебе пирога оставлю.

Парень постоял еще немного, но Дуня уже повернулась к подругам. Пришлось ему идти обратно. Дуня проводила его взглядом, а когда подруги засмеялись, отмахнулась от них и взялась развязывать узел на корзине.

— Пирога обещали, — протянул Семен. — Теперь уж точно вернется, да погляди какие подружки у его сестры

— А ты бы пошел?

— Да за такие пироги, я бы сразу подводу с квасом приволок.

Я покосился на Рыжего.

Девушки тем временем рассаживались вокруг полотна. Дуня отрезала кусок от большого пирога и завернула в тряпицу.

Вспомнилась Саша. Тоже, поди, к Троице готовится, а я опять где-то по лесам шарохаюсь. Хоть бы послание дяди поскорее до Кравцова дошло. Сказать бы ей самому, что живой, голос ее услышать. Я потер ладонью лицо и потянулся к винтовке.

Фараон вернулся и показал влево:

— Обойдем с этой стороны. Тайга, вперед.

Илька поднялся первым и скрылся между деревьями. Костя повел лошадь. Мы с Рыжим пропустили подводу и двинулись следом, Кремень замыкал, а с поляны вновь заиграла песня.

К избе действительно пришлось пробираться с трудом. Несколько раз снимали пленных да чуть ли не на руках протаскивали подводу через бурелом.

Когда добрались, Илька с Фараоном отправились проверять подходы. Подводу втянули под навес. Пленных оставили в ней, усадив Векшина у передка. Семен устроился так, чтобы видеть обоих. Костя занял пост у проезда; мы с Кремнем занесли вещи в избу.

Проверили помещение внутри и подполье, затем завели пленных. Дядя расспросил Векшина о бумагах в его мастерской и отправил за ними Семена с Костей. Фараона уложил спать, сам я остался при пленных.

Через час Рыжий и Костя вернулись.

— На месте лежало, как и сказал.

Семен отдал находки дяде и сел возле наших вещей. Я развернул одну из записок, пока Аркадий Игнатьевич просматривал остальные.

Описаний было больше пятнадцати, по нескольку